Эми наконец кивнула.

— Понятно. Он тебя чем-то поразил. Прошу тебя, пообещай мне, что ты будешь очень осторожна с ним.

— Обещаю.

Она схватила меня за руку.

— Я имею в виду... по-настоящему будешь в осторожна. — Она схватила свою, брошенную на пол, сумочку и попыталась всучить мне презерватив.

— О боже, Эми, мы не собираемся заниматься сексом, — прошипела я ей.

Она рассмеялась.

— Лучше перестраховаться в данной ситуации, чем потом сожалеть.

Я скосила глаза на пакетик серебряной фольги, выхватила его у нее из рук, запихнув в сумку, висящую на плече. Мне показалось это чем-то очень значимым, что я взяла этот презерватив, будто я уже приняла решение, хотя и забегала далеко вперед.

— Спасибо, — произнесла я.

— Я люблю тебя. Повеселись! — Эми снова устроилась на коленях Энцо.

Я оставила ее, скользнув взглядом к двери, где стоял в расслабленной позе Пенн с телефоном в руке. Я не могла поверить, что вот-вот уйду с этой вечеринки вместе с ним. Это было на меня совсем не похоже. И все же я бы солгала, если бы сказала, что не хочу с ним пойти. Меня так тянуло к нему. С того самого момента, как я впервые увидела его, сидящим на той скамейке в парке, я поняла, что мы были в чем-то родственными душами. Это звучало безумно, с одной стороны, но я не могла отрицать, что ощущала к нему в данный момент.

Пенн резко оторвал взгляд от телефона, обратив внимание, что я откровенно пялюсь на него. Я сглотнула волну нахлынувшего желания. Он вопросительно приподнял бровь. Как бы в вопросе, ожидая моего ответа.

Готова ли я остаться здесь или пойду с ним?

Я утвердительно кивнула, двинувшись к нему.

Готова. Определенно готова уйти.

Он протянул мне руку.

— Готова?

— Да, полностью. — Я вложила свою руку в его ладонь. Мурашки прошлись вверх по моей руке.

— Хорошо.

Он вывел нас из комнаты и провел через невероятную квартиру, оставляя ее позади, в город, находящийся за этими стенами. Мы спустились на лифте и вышли через бирюзовые двойные двери. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. Ночью Париж пах божественно, как свежеиспеченный хлеб и прекрасное вино, смешанное с уникальным, теплым, мускусным запахом, который мне так нравился.

Пенн не отпускал мою руку, держа всю дорогу, пока мы шли по городу. Выделяющиеся кремовые здания с коваными железными балюстрадами, которые я так полюбила. Ярко раскрашенные навесы, возвещающие о пекарнях, сырных лавках, кафе и всевозможных изысканных блюдах французской кухни.

— Куда мы идем? — Спросила я после того, как мы прошли три притихших квартала.

Он только усмехнулся.

— Сюрприз.

— Я не могу поверить, что нечто подобное делаю.

— А я вполне могу поверить. Ты кажешься мне такой отважной.

Я чуть не рассмеялась. Я никогда не считала себя отважной. Я ввязалась с ним, чего раньше себе не позволяла. Это была еще одна часть того, что я была военным отродьем. Каждый миг был на счету, и все эти моменты должны были быть совершенными в моей жизни. Честно говоря, это была своего рода проблема. Перфекционизм — еще одно мое проклятье. Но отважная? Никогда.

— Сегодня я чувствую себя отважной и бесстрашной, — призналась я.

— И следовало бы, раз уж ты хозяйничаешь в этом городе. — Пенн перебежал улицу и остановился перед рестораном с зеленым навесом. — Подожди здесь минутку, ладно?

— Здесь?!

— Я сейчас вернусь.

Я смущенно прищурилась, но все же кивнула. Мне хотелось пойти с ним, чтобы узнать, чем он там будет заниматься. Я надеялась, что он не наркодилер и не занимается чем-то подобным.

«Прошу тебя, лучше бы ты не заставил меня сожалеть, что я пошла с тобой», — мысленно взмолилась я.

Он появился через несколько минут с коричневым бумажным пакетом под мышкой.

— Что там?

— Сюрприз. Пошли.

Я не могла унять своего любопытства.

Мы прошли еще два квартала по направлению к Сене. Река лениво огибала изгиб Эйфелевой башни, спускаясь к Нотр-Дам и дальше. Туристические кораблики, зазывающие на ужин по Сене, проплывали, туристы осматривали в сумерках достопримечательности. Полная луна висела над головой, отбрасывая на весь город устрашающе белое в синеве сияние.

Пенн остановился в нескольких кварталах от Эйфелевой башни, откуда открывался потрясающий вид на саму достопримечательность, но только с другой стороны реки. Он пересек вымощенную булыжником дорожку перед рекой, нашел место и присел. Я видела, как он поставил рядом с собой коричневый пакет и свесил ноги с бордюра реки. Выжидающе посмотрел на меня, именно его взгляд заставил меня зашевелиться.

Я пересекла людную дорожку, сняла туфли на высоких каблуках и села рядом с ним. Наши бедра соприкасались на этом скудном местечке бордюра. У меня зашлось дыхание от первого же прижатия бедра к нему. Я прочистила горло, чтобы скрыть свою неловкость.