Шрифт:
Икорская. Ребята, я вам все сейчас объясню. Роль Далиды – это для меня слишком сильно. Вот, видите (поднимает руку), сегодня утром пыталась перерезать себе вены. Сама не знаю, что со мной происходит. Как будто она – это теперь я, а я – это она. Далида несколько раз пыталась покончить с собой, пока ей это не удалось. Это ужасно, я теперь тоже непрерывно думаю о самоубийстве. Мне нельзя такое играть…
Бачинский. Наташа, ты – артистка от Бога. Я давно про это всем говорю. Но нельзя же так вживаться в каждую роль. Тебе нужно научиться абстрагироваться от работы.
Икорская. Легко сказать!
Бачинский. Наташенька, пора тебе осваивать медитацию и дыхательную гимнастику. Железно помогает при панических атаках. Предлагаю заняться этим прямо сегодня. Жди меня после полуночи. Я научу тебя правильно дышать.
Режиссер. Юра, опомнись, ты же семейный человек!
Бачинский. Не лезь в дело, в котором ты ничего не смыслишь! Или хочешь оставить все как есть? Посмотри на эту несчастную… У тебя сердце есть?
Режиссер. Стоп-стоп-стоп. Давайте по делу. Икорская, если мы тебе дадим другую роль, ты согласна играть?
Икорская. Если в пьесе будет хоть один приличный мужчина, то, так и быть, я согласна на главную роль.
Режиссер. Замечательно. Там будет целых три приличных мужчины. Все слушаем меня внимательно. Времени у нас ровно неделя. Я каждому вышлю текст и сообщу его роль, и чтобы завтра утром все были готовы играть.
Маша. Антон Палыч, а что за пьеса? Может, что-то из старого сыграем?
Режиссер. Нет, у нас должна быть премьера. Это не обсуждается. Ко мне на днях приходил один автор и почти силком вручил рукопись. К рукописи прилагался пятнадцатилетний армянский коньяк. Сами понимаете, глупо было отказываться. Я мельком успел ознакомиться. Думаю, из этого материала можно попытаться вытянуть что-то стоящее. Не фонтан, конечно, но в наше время выбирать особо не из чего. Сегодня работаем дома.
Бачинский. А какова судьба коньяка?
Режиссер. Прости, Юра, понимаю, что это не по-дружески, но я его выпил в одиночестве.
Бачинский. O tempora! O mores! 3
Все расходятся.
Акт второй
Утро. До премьеры три дня. На сцене появляются Режиссер, Икорская и Радик.
Режиссер. Наташа, Радик, делаем финальный прогон вступления. Ваши герои, встретились после тысячи лет разлуки. Слова вам не нужны. Только танец. Работаем!
3
«О времена! О нравы!» (лат.) – фраза римского философа Цицерона, ставшая крылатой.
Анна подходит к столу, рядом с которым по-прежнему стоит манекен в одежде официанта. Садится, облокачивается на стол и закрывает лицо ладонями. Звучит музыка. В это время заходит Луха и останавливается возле стола. Анна отнимает руки от лица, встает. Они молча обнимаются, потом танцуют под песню про Шикотан, переделку знаменитого французского хита «Падает снег»:
ОНА
Привет, вот и снова я.
Привет, ну как жизнь твоя?
Прошли наши годы врозь,
Счастье не сбылось. Не кори меня…
ОН
Зачем нас свела судьба,
Чтоб разлучить на года?
ОНА
Растаял надежд туман –
Я вижу вновь остров Шикотан…
ОН
Ты помнишь крики чаек и как пахли жаренные на костре моллюски?
И как мы вместе встретили первый в России рассвет на мысе Край Света…
ОНА
Долго ж ты ждал от меня ответа…
Я хочу спеть тебе по-французски:
Salut, c'est encore moi.
Salut, comment tu vas?
Le temps m'a paru tr`es long.
Loin de la maison j'ai pens`e `a toi.
ОН и ОНА
pa-ba-pa-ba-pa-ba-pa-ba-pa-ba-pa-ba.
ОН
Зачем ты не осталась тогда со мной
На маленьком острове, где не смолкает морской прибой?
ОНА
Давай без слов пригубим вина.