– А я... у меня будет ребенок, - Лайма убрала платочек в крохотный клатч, украшенный теми же сапфирами.
– И как мать я должна позаботиться о его будущем...

– Мар...

– Не знает, - она, вдруг разом утратив былую робость, подхватила меня под руку.
– И не стоит ему говорить. Мужчины порой ужасающе упрямы. Он вбил себе в голову, что несет за тебя ответственность.

Почему я не послала ее подальше?

Почему позволила увлечь себя? Шла по дорожке, по желтому камню, слушала, как цокают тонкие каблучки и раздумывала, что ж я за дура-то такая...

– Но мы-то знаем, что ты человек взрослый... тебе, несомненно, казалось, что ты сделала удачную партию...

– Чего вы от меня хотите, - в какой-то момент мне просто надоело ее слушать.

Лайма Бринциг.

Единственная дочь и наследнице Лютера Бринцига, совладельца «Большой континентальной», которой принадлежало более сотни цепеллинов. Она и вправду достойная партия, куда более подходящая, чем я. А ребенок... я ведь заговаривала о нем, не потому, что и вправду хотела детей, то есть, хотела, конечно, но не сейчас, а когда-нибудь потом, после... и Мар, как показалось, понял.

Сказал, мол, куда нам... надо пожить для себя.

И я вздохнула с немалым облегчением.

– Хочу, чтобы ты перестала всем мешать, - сказала Лайма, окончательно сбрасывая маску несчастной девочки.

Взгляд у нее был холодным.

Да и... читалось в нем куда больше, чем было сказано. И вправду, как посмела я, воплощенное недоразумение, заявлять свои права на того, кто плоть и кровь от плоти и крови высшего света.

Эйты не женятся на...

...просто так.

– Подай на развод. Папа... поможет решить вопрос быстро. Прояви благоразумие, и мы не останемся в долгу. Папа оплатит переезд...

– Переезд?

Лайма повела плечиком

– Мне не нужны в будущем ни слухи, ни двусмысленные ситуации. Ты, кажется, наукой занимаешься?

Я кивнула.

Кажется.

Занимаюсь.

– Папа подыщет место где-нибудь... в другом городе. Жилье... с ним сама разберешься. Двести тысяч компенсации хватит?

Двести тысяч... сумма для меня невероятная, невозможная даже. Я честно попыталась вообразить эти самые двести тысяч, сперва в банковских пачках, перетянутых розовыми лентами, потом россыпью, в кронах... хватит или нет? За убитую любовь и разрушенную жизнь?

– Не жадничай, - Лайма расценила мое молчание по-своему.
– Вздумаешь глупости творить... у папы много друзей. Разных. Но мне бы не хотелось выходить замуж за вдовца. Это, как ни крути, бросает тень на репутацию...

Глава 2

Я хотела устроить скандал.

Банальный такой скандал, с битьем посуды, слезами, заламыванием рук и вообще... но когда Мар снизошел-таки до меня, я поняла, что сил скандалить нет. Совсем.

– Я подаю на развод, - сказала я, вглядываясь в его лицо, пытаясь найти там... что? Тень эмоций? Только настоящих, а не тех, которые он научился изображать.

– Ты его не получишь, - Мар тоже что-то, наверное, понял, если не стал притворяться. Он прошелся по комнате, поднял очередной мой журнал, подкинул его и поймал на ладонь.

– Почему?

– Лайма - идиотка... удобная в использовании, но все-таки... я не собираюсь связывать жизнь с капризной стервочкой, которая не видит ничего дальше собственного носа.

– А ты, стало быть, видишь?

Мар поморщился.

Он не любил признавать ошибки.

– Послушай, - он остановился у окна, которое вдруг показалось таким узким.
– Ситуация, конечно, неприятная... нам давно следовало бы поговорить. Прояснить... но... ты была так счастлива.

Была.

Его правда. Целых пять лет... и голос разума шептал, что у кого-то и этих пяти лет нет, а я... я ведь могу притвориться, что ничего-то не произошло. Любовница? С мужчинами бывает. Они, мужчины, блудливы, что коты, и в принципе природой к верности не расположены.

Я ведь могу его простить.

Смириться.

И играть в прошлую счастливую жизнь. Это несложно, всего-то надо, вовремя отворачиваться и закрывать глаза на маленькие шалости мужа. Многие так делают, но...

– Ты милая девочка, Эгле. Очаровательная. Умная. И все же наивная... но при этом действительно умная. Когда я только-только приглядывался, мне посоветовали познакомиться с твоими работами. Ты же знаешь, у меня заводы... семейное дело...

То самое, требующее постоянного Мара присутствия.