Шрифт:
– Н-да… – протянул дракон, закивал. – Красноречием ты не страдаешь, понимаю. Делать вам нечего?
– Да как бы есть…
– Вот ты – кто? – сменила тему тварь, парень аж сморгнул.
– Элидодрон.
– Это я уже слыхал, – отмахнулся дракон. – Мне имечко твое навек запомнится. Идешь по лесу и орешь, будто режут. А что орешь? «Рыцарь я Элидодрон, я дракона страшный сон, я властитель королевств, у меня толпа невест…»
– Че?..
– И дальше подобный бред.
Парень почувствовал, что краснеет. Видать, лишнего выпили много.
– Вот я и спрашиваю, кто ты таков.
– В смысле? Человек!
– Нет, по профессии ты кто, властитель? – усмехнулся драконище, из ноздрей струйки пара вырвались.
– А! Менестрель я. Ну, песни там, танцы…
Дракон скорчил рожу – жалостливо посмотрел так. И носом зашмыгал?
– Вот! Значит, судьба тебя привела. Ты меня поймешь. Петь она меня учит, понимаешь? И на лютне играть! А у меня ни слуха, ни голоса… и лапы вон какие – видал?
– Так вой в лесу… это ты поешь?!
– Ага…
Дракон страдальчески обхватил голову лапами, тут же отнял их и вытянул в сторону менестреля. Когтями чуть в лицо не ткнул. Парень отпрянул, едва со скалы не свалился. Дракон ухватил его за одежду, назад притянул.
– Ну? Такими лапами как на лютне играть? А она заладила – ты сможешь, ты сумеешь…
– Кто – она? – не понял Элидодрон.
– Принцесса ваша.
– Так она жива?!
– Живехонька!
– А что ж ты ее не съел-то?! Мерлинка сказала, что…
– Дура ваша Мерлинка, дура! Не зря Мерлин удирал так, что пятки сверкали, еще бы, от такой женушки! А она теперь пытается на его месте удержаться – тоже мне, колдунья… мелкая, что белка, да и вертлявая такая же… рыжая! Точно белка. Голосок тоненький, а все туда ж – командовать! Колдовать! Бедный Мерлин, я его когда в Дендроземье относил, он так жаловался на женский род… сказал, лучше среди деревьев жить, никогда больше баб не видать только.
– Так и он живой?!
– Живехонький… говорю ж, сбежал, бедолага – от жены. Я еще над ним посмеивался – видать, наказанье мне теперь…
– А мы-то думали, что он за славой да за почестями с рыцарями отправился, да погиб, жена его все глаза выплакала… магию от этого теряет… на чудо надеется…
Дракон снова посмотрел на парня – теперь жалость предназначалась ему.
– Ждет, ага… Чтоб я к такой вернулся!.. Вся магия у нее – одно желание верховодить, больше никаких талантов и нету. Ладно, оставим… ты про принцессу спрашивал, чего не съел. Ну… мог съесть. Не в этом дело! Понимаешь, пока по небу неслись, она все смотрела на меня глазищами голубыми огромными, а потом вдруг ласково заговорила… Я от удивления чуть не выронил ее! Сказала, что все понимает, если я ее съем, обижаться не будет, прощает… только сначала хотела узнать, есть у меня братья, сестры? У меня двое старших братьев и две старшие сестры, я так ей и ответил. А она заулыбалась загадочно, закивала, мол, Мерлинка ей объясняла, что все проблемы из детства, и что, наверное, меня мама в детстве не любила, поэтому теперь я мщу женщинам, и желание похищать принцесс – способ самоутвердиться и доказать себе самому, что крут. И что прикажешь делать, если я вправду меньший в помете был? Заинтересовался ее россказнями. Думаю, пускай говорит – чего нет? А она, как прилетели, жалеть начала и спасать меня. Вот прямо руками! Обнимает, гладит…
Дракона передернуло, крылья ходуном заходили.
– Слезами заливается, так ей жалко меня! Обалдел я малость, чего скрывать. Говорит, что добрый я и хороший, где-то глубоко внутри, а могу быть добрым на самом деле, но сам себе не позволяю… Ну, я посмеиваться начал – развлекла ж, я не голоден, погодим, думаю, до ужина-то… потом она меня снова обняла и колыбельную спела, и уснула, думаю – ладно, пусть поспит напоследок. А она меня обхватила – будто защищает… сама ж маленькая, тоненькая, как веточка, а держит крепко… в общем… а потом… потом жалко стало есть того, кто так тебе в глаза заглядывает в надежде что добрее станешь. А я и так добрый! Мамой клянусь!
– Хорошая она, да. Так все о ней говорят. Эх, узнать бы ее поближе!
– И, жалуясь на горестный удел,
Готов меняться жребием своим. 1
– Чего?
– Забирай! Меняю жребий. Отдаю то есть.
– Чего? Какой такой жребий, ты о чем вообще?
– А, это стихи. Шекспир какой-то. Певец, типа тебя. Издалека правда. Я теперь его сонеты разучиваю. Книжку ей Мерлинка волшебную дала, там все про любовь в стихах написано. Ой, бабы – зло! Теперь ждет от меня в любви признания – в стихах же! Вот скажи, ты можешь? Вот по заказу смог бы?
1
– И, жалуясь на горестный удел,
Готов меняться жребием своим – и далее дракон цитирует или перефразирует Шекспира.
_ Э… ну… да, наверное. Работа такая?
– Вот! Вот и отлично! Ты можешь, я нет! Я дракон, ты нет! Вот ты ее и забирай!
– А чего такая щедрость? Чего просто ее не выпустишь? – Элидодрон пришел в себя окончательно и пытался разобраться в перипетиях драконово-принцессной жизни.
– Не могу я! Что-то лопочет о глубине моих глазищ и о том, что в них таится нечеловеческая тоска… – дракон затрясся, не то от смеха, не то от плача.
– Ясен пень, дубов клен! Какая ж человеческая? – продолжала тварюга. – В общем, она решила, что любовью меня в человека превратит, я ее в жены возьму со всеми вытекающими отсюда последствиями. А у меня подружка… была…
– Отчего ж была?
– Рассорились мы с ней, – буркнул дракон. – Я совсем ее бросил, говорит. Другая у меня! А я и соврать не могу – разучился! С одной стороны, у меня никого нет. И вроде как есть другая же? Проблема, понимаешь? И сам ее оставить не могу да улететь – пропадет тут. И выпустить не могу! Моя свобода – тень, а я давно немой вассал твоей надменной воли…
– Шекспир?
– Ага, он.
– Умен! – восхитился парень. – Эх, вот у него бы уроков взять, как песни слагать… я бы первым менестрелем стал… женился бы…