Сама я никогда не хотела уподобляться животным, и это было одной из причин, по которой я не стремилась заключить брачный контракт. Никакие государственные выплаты не заставили бы меня стать контейнером для вынашивания биоматериала. Больше чем на полгода отказаться от основной работы, переехав в спецучреждение для вынашивания плода? Позволить лазерному ножу разрезать мой живот для того, чтобы этот плод извлекли наружу? А потом пережить ещё одну операцию по удалению рубцов? Нет, всё это отнимает слишком много времени, которое я могу использовать гораздо продуктивнее.

Вообще-то, я всегда считала так: чем меньше людей на планете, тем спокойнее живётся каждому отдельному человеку. Из истории мне было известно, что незадолго до смещения континентов численность населения Земли достигала одиннадцать миллиардов человек. Но теперь, с учётом того, что из всех крупных континентов пригодной для жизни осталась лишь часть Евразии да несколько небольших островов, даже полтора оставшихся миллиарда жителей – это слишком много.

Проведя меня в одну из комнатушек со старинным интерьером, Грег подсоединил к нашим головам электроды с длинными проводами. Они сходились в замысловатом приборе, похожем на портативный энцефалограф. Сам прибор он закрепил на запястье левой руки. К этому времени Грег уже снял тёмные очки, и я обратила внимание, что у него стальные, и как-будто немного прозрачные глаза.

– Что мы будем делать? – я первой решилась прервать обоюдное молчание.

– Лично я буду есть, – кратко ответил Грег, снова надевая мне на глаза повязку.

– Зачем это? – я вспомнила, что хотела наблюдать процесс своими глазами, но меня лишили этой возможности.

– Когда светло, легче удерживать чувства на расстоянии. В темноте всё обрушивается на тебя, и ощущения становятся острее. А ведь именно это нам и нужно, так?

Я равнодушно пожала плечами, но быстро спохватилась:

– Да, конечно. Ощущения поострее. Это именно то, что нужно.

После этого Грег отвёл меня в какое-то другое помещение, вероятно столовую, и действительно просто сел есть, подвинув тарелку с едой и ко мне и помогая мне донести первые три вилки с едой до рта. Обычная лапша с соусом и овощами. Но благодаря этим чёртовым проводам, я впервые почувствовала предвкушение и блаженство. Именно так Грег обозначил эти чувства Грег – мне они отозвались внутренним покалыванием, а затем полным мысленным растворением во вкусе еды. А ещё разочарование. От того, что добавки не будет…

Сеанс окончился внезапно. По завершении ужина, Грег объявил, что для первого раза достаточно, и, не реагируя на возражения, снял с меня электроды. Затем всё так же, с повязкой на глазах, он отвёл меня в прихожую, помог обуться и, снова петляя кругами, вывел к паркингу. Всё это время я пыталась понять, что же сделала не так, чем разозлила продавца, и почему он решил прогнать меня. Но когда мы прощались он совершенно спокойно сказал:

– Мы сможем продолжить, когда ты отдохнёшь. Мои контакты у тебя есть.

Уже сев в кресло наземного глайдера, я поняла, что Грег был прав в своём решении не продолжать сеанс. Усталость, охватившая всё моё тело, оказалась такой всепоглощающей, что я даже не решилась управлять машиной, а сразу включила автопилот. Практически всю дорогу до дома я спала. Да, я могла полностью доверить управление глайдером бортовому компьютеру. Ведь исходный код к автопилоту написала я сама.

Одна из особенностей алекситимиков – это невозможность определить степень усталости своего организма, пока он сам внезапно не начнёт отключаться. Для большинства ал'eксов существует лишь два крайних состояния: абсолютная бодрость или полное истощение, когда уже с трудом добираешься до постели. С чувствами голода и насыщения у нас такая же полярность. Никакие промежуточные состояния мы не отслеживаем, и это безусловный плюс к нашей работоспособности. Обычно проблем из-за этого не возникает. Главное – соблюдать распорядок дня: просыпаться, работать, принимать пищу, ложиться спать в строго установленное время и следовать подсказкам персонального электронного менеджера.

Но в такие дни, как этот, налаженная система даёт сбой.

Судя по всему, активное проживание незнакомых ранее чувств далось моему организму очень нелегко, и Грег раньше меня заметил, что мой процессор опасно перегружен. Очередное доказательство того, насколько вредны и бесполезны эмоции, которые тянут на себя слишком много драгоценной энергии.

Как бы там ни было, я всё же решила продолжать. Меня предупреждали, что на эмоции можно подсесть, но я шла к продавцу чувств не за новой «дозой», а с профессиональными целями.

Да, ал'eксам недоступны глубокие чувственные переживания, но многие из нас склонны к определённым пристрастиям. Порой – чрезмерным. Это один из немногих багов жизни без эмоций, своего рода плата за превосходство во всём остальном. Если ал'eкс однажды попробует наркотик или алкоголь и в дальнейшем будет иметь регулярный доступ к этому веществу, это практически безвозвратный путь к стопроцентной зависимости и скорой смерти от сильнейшей интоксикации или передозировки. Наше общество прошло этот урок несколько десятилетий тому назад, когда из-за повальной смертности от токсических веществ стали вымирать целые города. Именно поэтому сейчас в ОЕГ действует закон, предусматривающий смертную казнь за изготовление и подпольную продажу любых наркотических веществ. Мне известно, что когда-то давно, задолго до рождения моих родителей наркотики применяли в мирных целях, в медицине – в качестве средств обезболивания. Но и в этой сфере потребность в них давно отпала благодаря изобретению нанороботов, запрограммированных на отключение центров боли внутри человеческого организма.