С грехом пополам он закончил свой туалет. В отсутствие Аллы придется самому заботиться о пропитании. Первым делом присмотреть, что можно продать. У алкашей есть хотя бы пустые бутылки, а у него и с этим проблема. Что вообще сейчас можно быстро сбыть с рук? Кажется, какие-то барыги в подземных переходах скупают старые механические часы.

…А в России. Кем, как ни масонами, были Гучков, Керенский, Милюков. Эти корифеи оппозиции, явно, с думской трибуны и тайно – интригами, оголтелой пропагандой, деморализацией армии – раскачивали здание самодержавия. Временное правительство на девяносто процентов состояло из членов масонских лож…

Он продал часы, не торгуясь, и зашел в большой продуктовый магазин самообслуживания. Взял коляску, намереваясь запастись съестным по меньшей мере на неделю. Но быстро убедился, что с вырученной за часы суммой на запасы впрок рассчитывать не приходится. Да, слишком давно он не заглядывал в магазин – с тех пор, как Алла взяла продовольственное обеспечение на себя.

Каллистратов стал мучительно соображать – на чем бы сэкономить, но в этот момент его отвлекли – смуглый человек с длинными не по моде бакенбардами дотронулся сзади до его плеча.

Дело о пожаре в доме на Никольской было закрыто. Написав официальную докладную, Левченко получил его для ознакомления. В показаниях жильцов не содержалось ровным счетом ничего интересного. Чтобы получить ответы, надо задать вопросы. А все вопросы ограничивались непосредственными обстоятельствами взрыва.

Левченко нюхом чувствовал – не все так просто с этой квартирой на четырнадцатом этаже. Решил, не оповещая начальство, выкроить время и подскочить на место событий.

Квартира, где был найден любопытный мастерок, стояла запертая.

– Через неделю была как новенькая, – мрачно сообщили соседи, еще не разобравшие до конца обгорелые останки мебели и вещей. Они совсем не жаждали общаться с представителем ФСБ.

– Строительная фирма уже выплатила штраф по суду, а мы никак не можем снять деньги со счета в банке. Что за кретинизм? – желчно сообщил мужчина.

– А вы зачем здесь, собственно говоря? Дело закрыто, – сказала женщина, которая не переступала через порог сгоревшей квартиры и явно не желала ничего касаться.

– Не волнуйся, они еще год будут сюда таскаться, – ответил за фээсбэшника ее муж.

– Нужно подчистить кое-какие хвосты, – Левченко пропустил грубость мимо углей. – С вашим соседом стоило бы тоже побеседовать о взрыве.

– С Бородичем? Какой смысл, если человек постоянно живет в Стокгольме. Слышал ли он там шум?

«Жаль, что я здесь неофициально, – подумал майор. – Распустили бы вы у меня языки.»

– Однако ремонт квартиры он быстро организовал.

– У него есть в Москве свои представители. Они не стали брать штрафные деньги со «Стройсервиса», а договорились, чтобы те быстро сделали ремонт.

– А ведь я тебя просила сделать именно так. А теперь посмотри, кто остался в дураках, – влезла в разговор жена.

– Я боялся, что они начнут тянуть волынку, – в очередной раз стал оправдываться супруг. – Ты потом сама согласилась, что деньги надежнее.

– Вы случайно не знаете, кто этот представитель и где его найти?

– На суде его не было. От имени Бородича вообще не поступило иска о возмещении ущерба.

Через неделю после знакомства Зиба неожиданно спросила:

– Так ты думаешь жениться на мне или нет?

Алексей удивленно посмотрел на нее, ища смысла в странной шутке.

– Разве отец ничего с тобой не обговаривал? Короче, он собирается нас с тобой поженить.

– Уверена?

– Он сам меня известил. Не слышу криков восторга.

– А ты как к этому относишься?

– Нормально. Ты мне подходишь.

– Начнем с того, что ты еще ни разу не сняла очки.

Зиба спрятала их в карман и взглянула на своего спутника, слегка щурясь от солнечного света. Алексей только что гнал со скоростью сто километров по загородному шоссе, но теперь слегка сбавил обороты.

– Не беспокойся, особых дефектов нет. Ни бельма, ни косоглазия.

– Я об этом не беспокоился.

– Что еще тебя интересует? Девственность? В полном порядке.

– Прекрати валять дурака.

– Чего это ты вдруг сбросил скорость? Мы куда-то приехали?

Стоял пронзительно яркий солнечный день. По обе стороны шоссе обступило пшеничное поле. Кое-где мелькали цветные пятна сорной травы.

– Пейзаж, правда, подходящий, – заметила Зиба. – Согласись – такой важный в нашей жизни разговор не мог произойти в городской толчее. Зато теперь ты запомнишь его на всю жизнь.