Шрифт:
– Ничего доказывать тебе не собираюсь, ты сам все увидишь! – и он резко повесил трубку.
– Нет, этого не может быть, – прошептал он, ища глазами Блэйма среди снующих туда-сюда волонтеров, – это ведь не из-за меня?
Он прошел к себе в палатку, она была пустой, двое других волонтеров, с которыми ему приходилось ее делить, сейчас, должно быть, бегали по лагерю и выполняли какие-то поручения, на одной из кроватей валялась раскрытая книга, брошенная впопыхах, на другой лежал ноутбук.
На мгновение Юкия застыл, наблюдая за тонкой полоской света, которая проникала в палатку из щели при входе, в ней кружились частички пыли и грязи.
«К черту все», – Юкия плотно задернул палатку, достал из своего рюкзака полиэтиленовый мешочек, в котором был белый порошок, через мгновение он глубоко затянулся, занюхивая порошковую субстанцию в себя. На глаза навернулись слезы, нос покраснел. Он откинулся на своей раскладной кровати и медленно опустил голову на подушку, моргая через раз. Пряди черных волос упали на его мокрое от пота лицо.
– «Как будто в тяжком сне после обеда» 6 – проговорил он, тихо посмеиваясь.
За ужином Блэйм нигде не мог найти Юкию, чтобы вернуть ему блокнотный лист: не выдержав, он все же постарался прочитать то, что тот написал.
Через час мучений он, негодуя, уже чуть ли не кричал:
– Он что, серьезно? – возмутился Блэйм. – Да ни одна редакция такое не согласится печатать! – неожиданно для себя самого он улыбнулся: – Его точно уволят, и он уедет отсюда!
6
Томас Стернз Элиот, стихотворение «Геронтион».
«Завтра надо будет его найти и поиздеваться, – думал он уже про себя, так как в палатку вошли двое мужчин и, обессиленные, свалились на кровати, пожелав друг другу спокойно ночи, – странно, я совсем не чувствую усталости».
Он выключил лампу и под громкое сопение волонтеров начал проваливаться в тяжелый, беспокойный сон.
Белые демоны: день второй
– Эй, проснись! – кто-то дергал Юкию за плечо.
Он еле поднял свои тяжелые, отлитые словно из свинца, веки. В пелене, окутавшей его глаза после глубокого сна, он различил нечеткие очертания одного из волонтеров, который оказался его соседом по палатке. Юкия не знал его имени: возможно, их представили друг другу, но он не помнил.
– Ты со вчерашнего вечера спишь, – беспокоился парень, – так нельзя, у тебя может начаться лихорадка. Иди умойся и попей воды.
– Сколько времени? – нерешительно спросил его Юкия глухим голосом, еле поднимая голову от подушки и потирая шею, которая снова начала ныть от боли.
– Девять утра, – посмеиваясь, волонтер сел напротив него на свою кровать и начал что-то искать в рюкзаке, – ну и вид у тебя.
Юкия вопросительно посмотрел на него.
– Как будто ты бухал всю ночь, – продолжал смеяться парень, мельком посматривая на него темными глазами.
– И чувствую себя так же, – прохрипел Юкия.
Заметив, что был голым по пояс, он быстро схватил футболку и выскочил из душной палатки.
Солнечный свет тут же, словно лезвием ножа, резанул его по глазам. На мгновение ему показалось, что он ослеп. В глазах засверкали странные узоры, похожие на разноцветных червячков.
Подойдя к душевым кабинкам, установленным для волонтеров в лагере, он, к своему огорчению, прочитал, что воду дают только один раз в сутки: с 20:00 до 22:00.
Ко всему прочему, его до смерти перепугал попугай пепельного цвета, неожиданно вылетевший из густых зарослей джунглей и усевшийся на крышу душевой кабинки, вилявший головой вверх и вниз, как игрушечный болванчик.
Отойдя от потрясения, Юкия набрал в таз холодной воды из шланга, валяющегося рядом и подсоединенного к какой-то скважине, торчащей из земли, в который он поспешил окунуть голову.
Ледяная свежесть тут же ударила по мозгам, но в мыслях промелькнул пруд в Центральном парке, в который он упал полгода назад, и почему-то замерзшие во льду пузыри воздуха…
Он тут же вынул голову из таза, чувствуя, что начинает задыхаться. Затем вылил на себя остатки воды.
Подставив лицо солнцу, чтобы скорее высохнуть, он прикрыл глаза, пытаясь дышать глубоко. На еще молодом и стройном теле юноши заблестели в лучах солнца стекающие по смуглой коже груди и рельефным формам живота капли воды. С кончиков волос тоже сочилась вода.
Проходящая мимо Надя засмотрелась на него и споткнулась, не увидев перед собой стул.
– Вот черт! – тут же разразилась она проклятиями.