Но что же почитать сейчас? Похоже, на ближних полках располагались книги, пользующиеся наибольшим спросом. Значит, нужно искать в глубине библиотеки. Судя по размерам, библиотека родового поместья баронов Санаи собиралась не одно поколение. К счастью, книги были чётко поделены по темам. Книги по истории мира, истории империи Сааддах и её столицы Нерайды. Книги по истории рас, населяющих мир и знатных родов, включая генеалогию всех правящих династий. Книги по географии, по наукам, о многих из которых Сатура имела очень смутное представление, а о существовании некоторых из них она даже не подозревала. На отдельной полке стояли потёртые тетради, видимо, дневники баронов Санаи. Некоторые книжные шкафы были надёжно заперты. Не очень-то и хотелось туда попасть, даже того, что есть в свободном доступе, не удастся прочесть за всю короткую человеческую жизнь.

И всё же, что почитать? И тут девушку озарило. Она должна прочитать о драконах. Как же так получается, что драконы, ревностно пекущиеся о своём столь редком потомстве, допускают, что появляются дикие драконы? На уроках мисс Тюиль ни разу не упоминала о диких драконах, и уж тем более, об их нападениях на кого-либо, как будто такого явления не было вообще. Или оно стало пережитком прошлого, ибо в сказках и преданиях нападения драконов всё же случались. Как оказывается, они далеко не сказка.

И она нашла полку, на которой стояли книги и изыскания о драконьей расе. Их было немного. Вернее, вообще удивительно, что они были, ибо гордецы не любили распространять о себе сведения. Ещё бы! Где они – древняя долгоживущая раса, и где мелкие людишки, проживающие свой век так быстро, что за это время дракон только входит в пору зрелости. Людям позволялось жить с ними, восхищаться ими, иногда драконы заводили кратковременные интрижки с представителями людей, но семьи они создавали только в пределах своей расы. Бессмысленно связывать свою жизнь с той, которая увянет и постареет намного раньше, чем супруг.

Многие из книг о драконах были написаны на драконьем языке. Хорошо, что Сатура была очень прилежна, и легко запоминала то, чему её учили в пансионе. К сожалению, либо те книги были написаны для тех, кто родился драконом, и многие понятия им были ясны с самого рождения, либо в них были описаны общеизвестные факты, которые изучались во всех школах. История, иерархический уклад, их искусство, и то, что драконам может быть подвластна магия. Может, удастся узнать что-то интересное из рукописных трудов и дневников? Для начала девушка выбрала исследование одного из предков барона Санаи, посвящённое драконам. Видимо, этот самый барон Санаи когда-то был близок к одному из драконьих семейств. Вполне возможно, что сами драконы не догадывались о существовании этого документа. Сатура взяла рукописную толстую тетрадь и уютно устроилась в мягком кресле у высокого эркерного окна.

Как она и думала, автор книги шестой барон Санаи, Вольферд Санаи служил при дворе одного из драконов. Большая часть рукописи была посвящена страданиям барона Вольферда по ветреной красавице – драконице Айдель, вернее, имя у неё было другое, длинное, как драконья жизнь, но в мыслях и на бумаге влюблённый предпочитал величать её именно так. Благодаря этой безответной любви и появилась на свет тетрадь, что сейчас держала в руках Сатура. Не то, что бы Айдель не замечала пылкого влюблённого. Замечала, и даже уделяла ему знаки внимания. Но, как жаловался бумаге сам барон Вольферд, для неё он был лишь занятной бабочкой-однодневкой, появившейся на краткий миг лишь для того, чтобы скрасить её жизнь. Среди жалоб на вероломность прекрасной возлюбленной в тетради иногда проскальзывали и интересные для Сатуры факты. Оказалось, что сильный организм драконицы не может зачать ребёнка от человека. Потому драконицы так охотно и беззаботно завязывали с людьми краткосрочные интрижки. Интересно, значит, у мужчины-человека и драконицы детей быть не может. К сожалению, эта была вся полезная информация, которую Сатуре удалось почерпнуть из труда шестого барона Санаи. Судя по тому, что род баронов Санаи не прервался, бедняга Вольферд переболел своей любовью и, в конце концов, женился на обычной человеческой девушке.

Похоже, сегодня ничего не удастся найти о том, откуда же берутся дикие драконы. Сатура выбрала фолиант на драконьем с помпезным названием «Становление империи» и собралась идти к себе в комнату. Она уже направилась к выходу, как вдруг за дверью послышались голоса. Вроде бы и не делала ничего плохого, но почему-то стало немного неуютно от того, что вошедшие увидят, какую книгу она выбрала. Пришлось быстро спрятать увесистый фолиант за томиками с яркими обложками и, схватив первую попавшуюся книжку, прижать её к груди, прячась от неожиданных визитёров за эфемерной преградой. Дверь отворилась, и в библиотеку ввалилась весёлая компания молодых леди и лордов. Хотя, пусть Сатура и видела на своём веку не очень много настоящих лордов и леди, у неё сложилось впечатление, что лорды – и вправду лорды. А вот леди. Немного ярче, чем дозволяется этикетом, одеты, немного громче, чем положено смеются, да и смотрят на лордов излишне раскованно. Впрочем, кто она такая, чтобы судить о царящих в столице нравах? Всего лишь провинциальная пансионерка, в которую восемь лет вколачивали строгие правила поведения.

– О, – восторженно воскликнул один из парней, – каких очаровательных созданий можно встретить в библиотеке баронессы! Леди, я сражён! Сражён, как тот рыцарь на обложке вашей книги!

Сатура глянула на обложку книги, что так крепко прижимала к груди. Книга называлась «Непокорная девственница». Там была изображена, похоже, та самая девственница, одетая в сложную сбрую из кожи и металла, едва прикрывающую грудь и бёдра. В руках она держала меч, почти в полтора раза длиннее её самой. Кончик этого меча и правая нога в золотом плетёном сандалии опирались на корчащегося в агонии рыцаря в чёрных доспехах. Надо же было так опростоволоситься! Щёки помимо воли залились ярким румянцем. Нужно было что-то ответить лорду, но язык словно присох к нёбу. Бочком, бочком, словно боясь задеть пышные юбки присутствующих дам, Сатура пробралась к выходу и позорно бежала из библиотеки, как будто её поймали за непристойным занятием. Хотя, это ещё как посмотреть. Чтение книжонок, подобных той, что она до сих пор прижимала к груди, в пансионе леди Роэны считалось очень непристойным. За захлопнувшей дверью послышался весёлый смех. Смеялись, в основном, женщины, но слышались среди них и мужские смешки. Ну вот, находится у тётушки чуть больше суток, а уже стала общим посмешищем. И ведь ясно, что сами молодые люди пришли в библиотеку вовсе не за драконьей историей, почему же они позволяют себе смеяться над ней? Что-то подсказывает, что эти каникулы покажутся очень длинными.

***

Сидеть без дела в своей комнате было очень тоскливо. Почему-то именно в такие моменты, когда голова была ничем не занята, особенно остро воспринималась боль потери. Слух пытался уловить звук маминых шагов за дверью, папин голос или смех Даллена за приоткрытым окном. Умом Сатура понимала, что ничего этого никогда уже не будет. Но глупое сердце никак не могло поверить.

Чем бы занять себя, чтобы не думать? В саду и библиотеке можно было повстречаться с гостями тётушки, а этого Сатуре не хотелось. Пришлось читать книгу, которую унесла из библиотеки. Да-а. Непокорной героиня была только первые три страницы. А потом. Потом она тоже не очень-то покорялась кому-нибудь, но зато очень даже позволяла покоряться мужчинам, что они и делали, с завидной регулярностью меняясь в её постели. И не в постели. Да они ей везде покорялись! Даже зная, что за чтением её никто не видит, Сатура чувствовала, как горят щёки. Это же надо такого напридумывать! Иногда во время чтения складывалось ощущение, что мужчины выстраивались в очередь, чтобы покориться неистовой воительнице. Книжка была глупой и постыдной. Но оторваться было сложно. Ничего, успокаивала себя девушка, никто и никогда не узнает, что она читала такое. Те молодые люди в библиотеке в счёт не идут, потому что не знакомы, а подружкам в пансионе она ни за что не расскажет. Ох, какими же невинными сейчас показались те книги, что девчонки прятали от учителей в пансионе. И как томно замирало сердце только при слове «поцелуй». А здесь. Какой стыд! Сердце не просто замирает, оно останавливается! А ещё. Ещё низ живота одновременно ноет, обмирает и, как будто, горит. И соски становятся такими чувствительными, как будто именно сейчас их лизнёт жрец Ригош, к которому героиня книги пришла покаяться в своих грехах.