В данный момент наши устои несколько поменялись. Вирус был побежден, но он уже успел нанести непоправимый урон нашему геному. Теперь уже мужчины являются сокровищем расы.

Я была тридцать четвертым ребенком. Полноценных семей, с отцом и матерью, как было до войны, у нас нет. Есть мать и её дети. Она родила еще четырнадцать раз, и ни разу Отец Защитник не улыбнулся ей – братика у меня не было.

Я, как и все девочки, пошла в военную академию, но с уклоном на рукопашный бой. В учебе всегда входила в тройку лучших. Учимся мы как правило до двадцать одного года. Именно в это время наши женщины созревают, и могут подарить новую жизнь.

И мы начинаем рожать, молясь чтоб Отец Защитник взглянул на нас хотя бы разок.

Я родила семьдесят два раза. Отец улыбнулся мне пять раз. Больше чем у меня сыновей, было только у… – она запнулась, - назовем её Саэрви, а то на перечисление всех имен и регалий, местных суток не хватит. Она ушла в последний рейд четыре тысячи лет назад.

Когда начинается женское затухание, наши старушки идут на сращивание с боевым костюмом. И я тоже пошла.

–  Стоп! – Перебивает её Кнор.
– То есть те, кто вселяет ужас во все исследованную часть галактики, является старушками вашей расы!? – Его удивлению нет предела.

–  А-ха-ха-ха… - Слышу перезвон смеха Анги.

–  Ну должен же кто-то поддерживать ужасные слухи, которые кстати распространили именно вы? – Сквозь веселье говорит Миэра.

–  Гх-ра-ха-ха-ха… - Гр взрывается смехом. Это первый раз, когда мы слышим его смех.

–  Извините. Мы хоть и находимся в отчаянном положении, но слушать переговоры разумных рас вселенной мы можем. Мы знаем кто такие «Бешенные Матки», и опасались даже, что они и к нам на огонек заглянут. Да-а-а… - стушевался он.

–  "Бешенные Матки"?!
– Удивляюсь я.

–  Это одно из многих названий нашей расы на просторах терроризируемой нами галактики.
– Просвещает меня Миэра.

–  Так вот, - продолжает она, - старушки мечтают умереть. Раньше, до войны, так же поступали мужчины, выходящие из репродуктивного возраста. Они искали славной смерти, и устраивали битвы в космосе и на аренах, между собой. Ну, а у нас есть выход в другие системы, между собой уже драться не обязательно.

Да кстати все фото и записи нашего внешнего вида, демонстрируют костюм. Сам он биологический, поэтому требует питательные вещества. От того мы и поглощаем пленных.

Мы не питаемся насекомыми и другими расами. Это наш костюм, который является частью нашего тела переваривает их. Так что религиозные запреты на поглощение разумных, оставшиеся в силе с тех времен, не нарушены. Ну а процесс поглощение живых разумных костюмом, только играет на руку в легенде, придуманной насекомыми.

Никогда не готовили других разумных на кухне по особенным рецептам. – Она выплюнула эти слова.

–  Те, - продолжает она нормальным голосом, - у кого нет костюма, не способны поглощать других разумных. Да и такая диета не способствует рождению мальчиков в семье. Проверенно нашими сектантками. Ныне казненными конечно же.

В поисках смерти, а именно за этим отправляются на просторы галактики наши космические корабли, я облетела почти все системы, где стоят врата.

Раз в год мы возвращаемся в родную систему и хвастаемся подвигами. В рейдере – нашем боевом корабле, - почти пять тысяч, как ты Кнор выразился, старушек. Четыре раза я возвращалась одна. Один раз из битвы с твоими подругами Анги. Я самолично всадила копье в управляющий мозг корабля.

–  Это подвиг. – Заявляет Анги.

В её голосе нет ни капли игривости или несерьёзности.

–  Да, и наши власти так решили, подарили билет на игру вне очереди. Тогда я отказалась от Игры. Хотелось умереть в бою на палубе рейдера. Но видимом боги решили, что я просто обязана на неё попасть.

Она немного помолчала.

–  В фамильном доме на стене висит задняя нога второго павшего Извечного Насекомого.
– Заявляет она после паузы.

–  Это Пиз….ц. – Шепчет Кнор.

Переводчик опять не находит похожих слов, кроме матерных.

–  Лучше и не скажешь – Слышу голос Маложа. – Если учесть, что за всю историю их погибло, не своей смертью, всего двое…

–  Да, первого уничтожили наши мужчины. Довершить начатое им не позволило предательство.

–  Сколько же ты денег за такое выложила? – Спрашивает Малож.

–  Это трофей.

–  Кх-зш-ш-ш-ш… - Кнор начал издавать непонятные звуки.

–  Сто рейдов. – Продолжает Миэра, когда Кнора отпустили переживания. – Я пережила сто рейдов. Все, кто выходит живым после такого количества битв в которых ищут смерти, отправляется на Игру. Традиция, приписанная в религиозном тексте. На этот раз нет возможности отказаться. И вот, я тут.