Маша кивнула:

– Да, ты, наверное, права.

– Короче, что я хочу сказать. Я поняла, почему ты не исчезла. Ты вернулась НАСОВСЕМ. Но тем, что ты устроила сегодня, ты себе это сильно усложнила.

Нельзя сказать, что Алка сообщила ей что-то новое, но она как бы упорядочила в машиной голове то, что она знала и раньше. И Маша была благодарна ей за это.

– И как мне быть дальше?

– К черту гордость. Нужно звонить в прокуратуру. Твоего Зыкова от дела отстранят, это факт...

– Да, он и сам сказал...

– Ну вот. А новый следователь поуважительней будет. И очень хорошо, что ты деньги не отдала. Нужно нанять самых лучших в городе адвокатов для тебя и для твоего Атосика. Тебе придется пройти через всю эту судебную волокиту, если ты действительно хочешь вернуться к спокойной жизни. Второй вариант - в бега.

– Нет. Меня больше устраивает первый. А насчет адвокатов, думаешь, это может помочь? Со мной-то проще, а вот Леша...

– Да там куча смягчающих обстоятельств! Его ведь тоже, как и тебя, использовали. И чем, к стати, дело кончилось: он пытался вырваться, ушел, не взяв ни копейки, а его "подельщики" приехали и ножом пырнули. За что? За то, что "завязал"... Чистосердечное признание, раскаяние, хороший адвокат, глядишь - три года строгого режима. Потом - за примерное поведение еще год скостят, останется два - как в армии. А то и вовсе под амнистию попадет...

Маша смотрела на подругу и поражалась.

– Откуда ты все это знаешь? Я помню, ты мечтала на юрфак поступить, но ведь не стала же.

– Потому и не стала, что всей этой ерунды объелась. "Открою кодекс на любой странице и не могу - читаю до конца..." Противно стало. Когда маленькая была, во всей этой уголовщине какая-то романтика виделась. А потом поняла: это же люди... Плохие люди.

К их столику кто-то подошел. Маша подняла голову. Сережа.

– Так и знал, что тут вас поймаю, - присаживаясь, сказал он.

Алка глянула на часы:

– Ни фига себе, всю пару проболтали.

– Пойдемте к нам, там сегодня опять какой-то сабантуй намечается, предложил Сергей.

– В связи?

– Двести лет граненому стакану, - плоско пошутил он.

– Ясно, - удовлетворенно кивнула Алка и обратилась к Маше: - Двинем?

Маша пожала плечами, хотя на самом деле чувствовала, что ей очень не лишним будет слегка развеяться. С этими ребятами она начинала чувствовать себя такой же маленькой, и это было приятно. Надо еще позвонить в прокуратуру... Да ладно, лучше сразу приду завтра. Тут она спохватилась:

– Я не одета...

– Так переоденься, - предложила Алка, - у тебя же платье с собой.

– Оно мнется сильно. Если только в общежитии погладить...

Сережа коротко оглядел ее с ног до головы. Сплошные джинсовые лохмотья.

– Отлично, - заявил он.
– Не вздумай переодеваться. Так с тобой хоть разговаривать не страшно. А когда ты при параде, все просто цепенеют.

– Ого!
– сделала большие глаза Алка.
– А ты оказывается, мастер по части комплиментов!

– Я не волшебник, - в тон ей ответил он, - я только учусь.

Они засмеялись, и это явилось достойным началом последующей веселой оргии.

4

Домой возвращались втроем - Машу и Алку провожал Сергей.

Был первый час ночи, шли пешком - просто, чтобы проветриться: все трое, особенно юноша, были изрядно подшофе.

...Разворошить муравейник, находясь в нем. Оскорбить СИСТЕМУ своей неуязвимостью! Возможно, Андрей Васильевич Зыков и не был уж очень плохим человеком. Но его рапорт уже обсуждался в кабинете начальника. И можно понять тех, кто принял решение: да, девчонка, да - ничего уж ТАКОГО не совершила, но потенциально она несет страшную угрозу. Как орудие. Она уже была орудием в руках уголовников средней руки, а что будет, если она попадет в иные, более крепкие и жадные, руки? Бешеная собака тоже не виновата в своей болезни и по сути своей может быть даже очень милым псом. Но бешеную собаку пристреливают.

– Стоять! Руки за голову!
– команда разорвала тишину ночи, когда ребята почти добрались до алкиного подъезда. Слепя, вспыхнули фары автомобиля.

Реакция сработала только у видавшей виды Маши: рухнув на асфальт (вовремя!) она, уже под грохот выстрелов, откатилась в сторону, в темноту. Хмель сняло как рукой.

Завизжала Алка. Краем глаза Маша увидела, как она и Сергей кинулись к подъезду. В них не стреляли. Стреляли в нее: пули ударялись об асфальт буквально в сантиметрах от нее. Она не успела испугаться. (Она не знала, что приказ был "уничтожить без предупреждения", а окрик "стоять!" был нарушением, глупой самодеятельностью исполнителей.)

Фары погасли, моментально потухли и огни в доме, но Маша успела заметить, что машина МИЛИЦЕЙСКАЯ и была просто поражена этим. Но инстинкт и тренировка (не раз они с Атосом моделировали подобную ситуацию) делали свое дело: ни секунды она не оставалась на месте - то, вскакивая, перебегала зигзагами с места на место, то, упав, откатывалась в сторону.

Наконец, она добралась до дома напротив и, шмыгнув за угол, припустила во всю прыть. Пальба тут же прекратилась. Взвыли двигатели машины.