– Откуда ты взял этот нож? – спросил я, указав на его пояс. Из хорошей кожи, широкий и с блестящей серебром пряжкой – тоже явно краденый. – Не думал, что Фолькьерк настолько богат.

– Где взял, там уж нет. – Хакон уперся руками в мясистые бока. – А кто ты сам такой, чтобы спрашивать?

Ну, приехали. Когда-то давно – года за три до того, как я ушел на вольные хлеба и стал писать книги – мне приходилось руководить небольшим коллективом. И я никогда не сомневался, что найти подход можно к любому. Особенно если не жалеть нервы и время – но именно его-то у меня и не было. Поставить на место зарвавшегося трэлла требовалось жестко и, что характерно, незамедлительно. И явно ожидавшая от меня волевого решения публика не собиралась ждать, пока я проведу с Поросенком душеспасительную беседу на тему «воровать – плохо». Суровый север требовал суровых мер. Конечно, можно взять секиру или просто приказать Хроки посадить наглеца под замок, но…

Не помню, когда я дрался в последний раз. То ли на первых курсах универа, на одной из бесчисленных студенческих попоек, то ли еще в школе, когда отец чуть ли не насильно запихал меня в секцию бокса. Не могу сказать, что я полюбил или по-настоящему научился лупить людей по лицу, но кое-что старенький тренер вбил в нас крепко. Тело Антора, явно не привыкшее к собранной классической стойке, отреагировало с легким удивлением, но послушно рванулось вперед, выбрасывая сжатую в кулак руку. Самый простой и быстрый удар – левый прямой. Именно его новичков учат бить первым, и именно от него есть чуть ли не десяток способов защиты.

Но трэлл, похоже, не знал ни одного. Светловолосая голова дернулась назад, и на губы и подбородок тут же хлынула кровь из разбитого носа. Поросенок размахнулся в ответ – и мне бы здорово прилетело, останься я там, куда он целился. Силы у него было предостаточно, но Подвижности и умения – никаких. Удар, запросто способный выбить половину зубов, но неуклюжий и до смешного предсказуемый, я увидел даже до того, как в меня полетел тяжелый кулак. Дальше тело работало уже само, доставая из недр мышечной памяти забытые движения. Нырок на полусогнутых ногах, уход влево, серия. Три удара – встречный правый в «солнышко», боковой в скулу и финальный. Апперкот вышел на славу. Снизу в челюсть, с разворотом скрученного пружиной тела – как по учебнику. Поросенок звонко клацнул зубами и повалился на землю. Вряд ли я серьезного его покалечил – здоровья у непися с аж двенадцатью Телосложения должно быть примерно как у небольшого броневика – но воспитательная работа явно прошла успешно.

– Не тебе спрашивать меня, кто я такой, свинья. – Я рывком стащил с жалобно скулящего Поросенка краденый пояс с ножнами, выпрямился и развернулся к притихшим трэллам. – А если кто-нибудь еще раз попробует стащить хоть горсть зерна – повешу.

– Вот это удар! – Хроки схватил меня за руку и вытянул из толпы. – Теперь никто не посмеет сказать, что нынешний тэн хуже Олафа Кольбьернсена. Хотя тот, пожалуй, мог и зарубить дурака…

– Всему свое время, – отозвался я. – У нас столько работы, что мне и самому придется таскать бревна. Не лучшее время убивать или калечить трэллов. Даже самых наглых.

– Верно, – улыбнулся Хроки. – У тебя тяжелая рука, но твой ум даже острее лезвия твоей секиры, мой тэн. Уже скоро о Фолькьерке заговорит весь Барекстад.

– Надеюсь, не как о новом владении Орма Ульфриксона. – Я вздохнул и покачал головой. – Куда ты меня ведешь?

– Сейчас увидишь. – Хроки выпустил меня и запрыгнул на здоровенный камень, за которым начиналась уходившая вверх тропа. – Гудред все еще здесь, а ты притащил с собой сэконунга. Уж не знаю, как ты убедил старика служить тебе, но я не хочу, чтобы он придушил Беспалого.

Я молча кивнул. В который раз Хроки удивил меня – простодушный здоровяк-сканд, веривший в меня чуть ли не как в спустившегося из Асгарда на землю Одина, иной раз демонстрировал незаурядную смекалку. Разумеется, мне стоило поговорить с Гудредом, но уж точно не в присутствии Рерика.

– Здесь близко. – Хроки повернулся боком – широченные плечи в щель между скалами попросту не влезали. – И Фолькьерк оттуда видно получше.

Я послушно протиснулся следом за Хроки и шагнул на вырубленную прямо в скале лестницу. И куда же она ведет?..

– Боги всемилостивые! Видимо, ты и правда один из эйнхериев, сошедших из Чертогов Одина!

Гудред Беспалый выглядел слегка помятым и до сих пор слегка прихрамывал на пробитую стрелой ногу, но улыбался настолько широко, что я поверил, что он действительно рад видеть меня среди живых… Но чего ради ему было оставаться в Фолькьерке?

– Меня не так-то просто убить, друг мой.

Я стиснул Гудреда в объятиях – даже несмотря на то, что он наверняка уже примеривался прихватить Фолькьерк под свое крылышко, он не был мне врагом. Во всяком случае – пока. А это уже кое-чего да стоило.

– Тир охраняет тебя, – прохрипел Гудред. – Поставь меня на место! Мои кости уже не так крепки, как двадцать лет назад.

– Спасибо, что позаботился о моих людях, сосед. – Я окинул взглядом небольшую площадку с дымящимся кострищем и тремя палатками. – Почему ты не остался в Длинном доме?

– Может, когда-нибудь и придет тот день, когда я сяду там за столом, и не гостем, а хозяином, – ответил Гудред. – Но пока удача на твоей стороне, друг мой, а мне не стоит искушать судьбу.

И верно. Несложно сложить два плюс два. Все видели, как новоиспеченный тэн Фолькьерка пускал пузыри в медвежьих объятиях Рерика, и если бы Гудред остался в Длинном доме, Орм Ульфриксон тут же узнал об этом, и его хирд уже стоял бы у частокола. И хорошо, если с наружной стороны… А Беспалый достаточно умен, чтобы не нарываться раньше времени.