Еще в Союзе нас, конечно же, проинструктировали что мы прибываем на настоящую войну и о тонкостях отношений с местным населением. И вот не успели приземлиться и выйти из самолета, как на военном аэродроме Кабула – столицы Афганистана, неожиданно при взлете то ли взорвался, то ли подбили советский вертолет. И он, объятый черным дымом пламени, рухнул на асфальт и его останки взорвались. Война есть война. И я ее уже увидел и прочувствовал.

Идем к машине, которая должна доставить нас на такой же пересыльный пункт только уже здесь на месте – в Кабуле.

Невыспавшиеся, уставшие, перепуганные, волочим за собой чемоданы, рюкзаки, сумки. И тут, как грачи, буквально налетела и окружила нас местная детвора с шумом-гамом. Даже заложенные от перелета уши очухались и стали различать, как ни странно, ломанную, но русскую речь. По своей простоте я сразу было сунул руку в карман, там где-то леденцы «Барбариски» лежали.

Думаю, видно, угостить надо чем-то ребятишек. Но не за этим они подошли. Здесь раскрылось главное для меня – суть отношений с русскими или на их языке «шурави». Оказывается, страна находилась по уровню жизни и ментальности в состоянии 16 века. Промышленность незначительна, в основном кустарные производства – гончарные, ткацкие и другие жизненно необходимые. Нагляднее можно представить это, взглянув на сравнительную таблицу производственных и социальных показателей Советского Узбекистана и Афганистана (из памятки советскому воину-интернационалисту 1986 г.):

Была и еще одна запретная особенность – производство наркотиков. И оказывается, главное в психологии этих людей крепко-накрепко засела торговля как средство выживания. Но для этого нужно знать языки. Детишки, начиная с восьми лет, многие, толком не зная еще родного языка, потомучто не учились в школе из-за бедности, лихо изучали русский язык прямо из уст наших солдат и офицеров. Школой изучения для них были в основном места общения с советскими солдатами и офицерами у заборов и через всевозможные дыры в ограждениях войсковых частей. К забору приходили дети и налету запоминали нашу речь, часто нецензурную и маргинально-региональную. Что меня просто приводило в удивление. На аэродроме мальчуган открытым русским матом предлагает купить у него товар и так настойчиво, дергает за рукав, за пуговицы, за руку. Это такие тонкие психологи. Они видят, что мы торопимся, моментально выстраивают иную тактику поведения. Предлагают самое насущное на их взгляд, чтобы могло заинтересовать только что прибывших русских офицеров.

– Командор, бача, привит, как деля? Подожди, в натуре, у меня план есть. За…ский план.

Вытаскивает из кармана мягкий черный увесистый комок – мечту любого наркомана. Никто не соглашается. Чем же заинтересовать? Тогда он всем на удивленье, широко открыв глаза, на полном серьезе громко выкрикивает: «Хочешь бабу резиновую, надувную с открытой п…й и ртом?…». Девчонки наши рядом идущие отворачиваются, смущаются, смеются. Без юмора сейчас не могу вспоминать ту первую встречу с маленькими торговцами. Я тогда понял главное в их психологии по отношении к русским: «Что есть? Что надо?». То есть главное для них купи-продай. Это прирожденные опытные торгаши. Причем, когда позже мы ездили в город и что-то из продуктов покупали у местного населения, то у них главное запутать и обмануть. Один коллега – майор как-то сделал такое заключение: «Вот этот пацаненок настолько смышлен и увертлив, мы у него нередко деньги меняем, что в России обдурил бы любого директора универмага. И это без какого-либо образования». Смышленые и шустрые детки, думал я. Вот кем заполнить бы Сибирь нашу, так они бы там все перерыли-перекопали бы и сделали богатым край.

Чуть позже на территории части мы занимались своими вопросами неподалеку от ограждения. Слышим свист, руками машут, сидя на заборе. Часовой подходит с автоматом и командует. Так они слезли и высунулись в дырку в заборе. Пацанята пришли торговать.

Предлагали то – да сё. Мы новенькие наотрез отказывались. Тогда один из них словно цыганенок предлагает: «Командор, бача, я тебя знаю, ты на испуг не бери, лядно. Живешь ты вон в том модуле. Я тебя из своего дома в бинокль вычислил. Хочеш ханум приведу?

Сколько лет надо: маленькую, большую? Деньги даешь – отец продаст. Недорого. Бери насовсем…». И на самом деле он не шутил. В одной из наших частей прапорщики купили подешевке девушку.

Немало и прожила она у них, услаждая доблестных воинов, потом как-то ее удалось пристроить посудомойкой на кухню. А вот когда стали уезжать начались проблемы. Ей говорят – иди домой, все, спасибо мол, мы уезжаем. А она в слезы. Меня отец продал, назад не возьмет и убьет. Только вот не знаю чем история вся кончилась, но слухи эти облетели все части…

К сожалению, по данным Роснаркоконтроля, по выращиванию мака Афганистан и сегодня занимает лидирующее место в мире. Думаю, что это идет все же от низкой культуры, необразованности и от отсутствия стабильной мирной жизни самих афганцев, от отсутствия эффективных направлений экономической политики государства. А в целом там наркотики – это что-то в виде брэнда страны, чем они в тайне даже похваляются. Я бы сказал, такие сорта мака есть, крупнее знаменитого украинского, который используется в Украине как излюбленное национальное блюдо исключительно для знаменитых пирожков с маком. Есть мак – будут деньги, а смерть от такой торговли миллионов людей в мире их не волнует. Сколько не истребляют маковые поля, причем самые спрятанные в горах, столько появляются вновь и еще в больших количествах. И ведь удивительно жара до 50 градусов и выше бывает летом и стебли не подсыхают, а родится мак высоким и крупным. И потом его трудно возделывать еще и тем, что вырастает он из еле заметных крошечных маковых крупинок, которые настолько капризны в выращивании, требуют плодородной земли, и много влаги. А где уж там в афганском палевее ему взойти и набрать силу – вообще удивительно. Или сеятели настолько усердны в своих трудах. Или сам Аллах им посылает такую «благодать», жалея, что останутся без хлеба. А семьи там по 13–18 человек! Может это традиция народа, а может в целях выживаемости, поскольку все дети, как правило, не доживают. В стране до сих пор тиф, чума, гепатит. Медицина на низком уровне. Питание слабое. Многие еще в раннем возрасте умирают. Как-то во время одной из командировок, выйдя за ворота КПП части, я ожидал машину. Смотрю, ребятишки, вездесущие, играющие рядом, здесь моют огурцы в протоке канализации из под забора нашей части.

А потом их едят, не задумываясь что это за источник, в котором они их мыли. Думают арык. Жуть вообще. А что скажешь, не зная языка, тем более, когда рядом из подлобья смотрящие на тебя, в советской военной форме с автоматом, грозные родители?

В столичном Кабуле нет правил уличного движения, хотя на перекрестках стоят люди в погонах, наподобие наших ГИБДД и пытаются регулировать движение. Но бесполезно: шум-гам, суета, каждому-свое, каждый хочет быстрее. От бескультурья полного дети прыгают в грузовики, цепляются за все что только можно, усаживаются на крыши автобусов, высовываются из окошек, на лету пытаются что-то оторвать. Ну, словом дети, есть дети, да еще не воспитанные. И немало гибнет таким образом. Не один раз наблюдал я трагические сцены смерти детей на дорогах даже в центре города. Но вместо того, чтобы как-то разобраться цивилизованно, сбегается куча народу, окружают несчастно попавшего под машину ребенка вместе с машиной и под общий гвалт с поднятыми руками и криками требуют выкупа за труп. В этой мусульманской стране принято так: пока выкупа отец не получит, (женщина там всего лишь домохозяйка и права голоса не имеет), ни водителя с машиной, ни пассажиров в ней толпа озверевших мужчин не отпускает. Оголтелые, с покрасневшими глазами стоят они тесной стеной и скандируют, что-то наподобие «рот-фронт».