– Да я уже даже на девку согласен!
– раненным зверем взвывает тот.
– Пять лет бестолковых телодвижений! За это время можно было полгорода обрюхатить, а Зара ни в какую. У всех семьи как семьи, твои вон скоро в школу пойдут, Власа в роддоме вообще каждая собака знает, один я как неполноценный. Мужиком себя не чувствую. И залетали ведь от меня девки по юности, всех на аборт отправил. Может, кара меня таким манером настигла?

– Тогда б мы все на этом погорели, - хмыкаю, приглядываясь к застывшему струной Кастрюльке. Судя по шалому блеску в янтарных глазах, жар от котлеты достиг-таки кошачьего зада.

– Сдаваться будешь?
– строго подначивает его Рада. Произносит одними губами, чтобы не мешать разговору, но сметливый мейн-кун улавливает посыл. Мечется от силы с минуту, затем с истошным визгом подпрыгнув вверх, срывается вон. Жена, давясь смехом, оседает на пол, где рядом с опрокинутым табуретом дымится мохнатая котлета.

Чёрт. Только бы не заржать, Жека тут душу можно сказать наизнанку выворачивает, а я угораю как лось последний. Какой я после этого друг? Правильно - никудышний.

– Припекло меня словом, - тем временем продолжает Мадеев, мигом возвращая мне собранность. Всё потом, сейчас фокус на проблеме.
– Драгош, без обид. Понятно, что Зара тебе как бы родня и всё такое, но так больше продолжаться не может. Вот, взял пару сумок, сейчас спущусь в гардеробную, манатки её соберу, и пусть обратно к матери под крыло чешет. Думаешь, блефую? Скажешь, не смогу без неё? Смогу! Сейчас же и выставлю. Мне наследник нужен, понимаешь?!

Понимаю. Ещё как понимаю. Бездетные семьи у нас не в почёте, а с детдома брать мелкого ещё та лотерея. Девку, конечно, жалко. Любит его, такое видно невооружённым глазом. Могли бы горя не знать, но и пять лет срок приличный, сколько можно ждать? Сейчас главное дров сгоряча не наломать. Только Жеку я знаю не первый год и с учетом, что он спокойно продолжает диалог без моего непосредственного участия срыв не за горами.

– Евгений, стоп. Хватит, - полное имя действует на импульсивного друга, как ушат ледяной воды. Так к нему обращаются только представители правопорядка, коих он, мягко говоря, ненавидит. Беспроигрышный ход. Убедившись, что меня слушают, чётко отдаю указания: - Оставь сумки в покое. Через пять, максимум десять минут буду.

Провёл выходной с семьей, называется.

– Опять Зара?
– прикосновение жены к плечу выводит меня из задумчивости. Вздохнув, подношу к губам мягкую ладонь. Немного стыдно за тень огорчения, которую она неумело пытается спрятать.

– Угу, попытаюсь его дожать. А это баня, коньяк... растянется надолго.

Это которые выходные семья ужинает неполным составом, пока я пропадаю по биллиардным и клубам? С месяц точно. Ранней весной всегда так - все наши на месяц-другой возвращаются из-за бугра, и кто-то заработок вкладывает в недвижимость, а кто-то, в основном молодняк, бездумно спускает, наживая проблемы. Приводы, дебоши, превышения - такие вопросы решаются сообща. И если ты член стаи, оттягиваться в конце недели тоже будешь вместе со всеми. Правда, степень распущенности такого досуга устанавливаешь уже сам, но с жёнами это в любом случае не обсуждается.

Рада кивает, отводя глаза. Ревнует. Мадеев не святой, да и я никогда не был праведником, но то раньше, до того как появились "мы". Надеюсь, она понимает.

– Иди, - тихо шепчет жена, разливая тепло своего поцелуя от макушки до самых ступней. Вспоминать смешно, как когда-то боялся этих ощущений. Будто целую вечность назад.

– Иду, - отзываюсь скользя кончиком носа по бархатной коже её предплечья до самого локтя. После чего касаюсь коротким поцелуем пульсирующей на сгибе венки и нехотя поднимаюсь со стула.
– Постараюсь управиться быстро, но Жека и поход по врачам... Сама понимаешь. Он явно пошёл не в мать.

***

Быстро не получилось. Я ему слово - он в ответ целое сочинение, с матерными оборотами и абсолютно дикими, не поддающимися логике доводами. Тем не менее, дело сделано: завтра Жека отвезёт жену к врачу. Последняя попытка как он клятвенно заверил. Посмотрим. По крайней мере, что мог сделать для его семьи, я сделал, дальше вся надежда на провидение.

Время глубоко за полночь. Меня слегка шатает от выпитого, но прежде, чем рухнуть к Раде под бочок, всё же заглядываю в детскую.

Спят, птенчики, - улыбаюсь сквозь плотнеющую пелену сонливости.
– Целовать их сегодня не буду. Не хочу дышать перегаром. Запоздало уловив вибрацию в кармане джинсов, пулей выскакиваю из комнаты. Кому я мог понадобиться среди ночи? Да ещё чтоб так трезвонить настойчиво. Решение отключить телефон, отменяется сразу же - мама.

– Да, - произношу мгновенно трезвея, потому что родные с хорошими новостями среди ночи не звонят.

Так и есть.

– Сынок, - задушенным всхлипом сквозь помехи.
– Отец умирает. Приезжай. Я одна не справлюсь.