Утром пришлось снова вылезти в окно, чтобы открыть дверь. В очередной раз порадовалась тому, что мой участок находится на отшибе. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел мои ухищрения и принял за бездомную или, того хуже, воришку.

Объясняться с милицией, которую могли вызвать в этом случае, очень не хотелось. Я прекрасно понимала, что ребенку в старом, продуваемом всеми ветрами доме не место. Если до меня доберутся органы опеки, то они могут забрать малышку. Это сейчас лето и хватает минимальных удобств, а зимой дом для проживания непригоден. Печь я пока не проверяла, но даже если она окажется в порядке, то прогнившие стены и пол попросту не удержат тепло.

Идеальным вариантом было бы продать его, и если это удастся сделать за ту стоимость, что мы его купили — этих денег хватит, например, на комнату в общежитии или даже на очень маленькую студию на окраине города.

Финик вчера говорил о том, что собирался купить участок, чтобы тот не портил ему вид из окна — так, может, сделает это сейчас?

Правда, дел с наглым хвостатым иметь не очень-то хотелось. Слишком он самоуверенный, нахальный и… странный. Ну а как еще можно назвать человека с хвостом?

За мыслями о нашем с Алей будущем я умыла дочурку кипяченой водичкой, оставшейся со вчерашнего дня, переодела ее и вынесла на улицу.

Чемодан, установленный на широкую деревянную скамейку, отлично справлялся с ролью переносной люльки. Хотя, конечно, коляски катастрофически не хватало. Поискав в интернете предложения по продаже старых вещей, нашла несколько отличных вариантов практически даром, но все они были в противоположных концах города. Ехать туда на такси — слишком накладно, придётся автобусом с дочкой на руках.

Впрочем, выхода не оставалось, и решила, что если до завтра не найду что-то поближе, то так и сделаю. Сегодня же еще раз подсчитала свои финансы. Денег у меня оказалось негусто — всего десять тысяч двести три рубля. И как растянуть их до того момента, пока не начну получать пособие, я не имела не малейшего понятия. Выходило чуть больше ста шестидесяти рублей в день. Даже если на дом найдется покупатель, у меня просто-напросто не хватит денег, чтобы оплатить сопутствующие расходы. А ведь мне еще оформлять документы в связи со смертью Вани.

Сердце привычно пропустило удар, когда мысли свернули к теме гибели мужа. В ситуации, в которой я оказалась, был лишь один несомненный плюс — мне совершенно некогда было горевать.

Вздохнув, решила с утра первым делом сходить в магазин. Судя по информации в телефоне, ближайший в пятнадцати минутах ходьбы уже должен был открыться.

В доме было старое покосившееся трюмо с мутным зеркалом. Мои каштановые, чуть вьющиеся волосы в нем казались совсем тусклыми, как, впрочем, и весь мой вид. Сама себе я сейчас напоминала серую мышку, живущую в старом доме. Но чем меньше на меня обращают внимания, тем лучше.

Взяв дочку на руки, отправилась за покупками.

Простояв минут пять перед прилавком, прикинула, что раз холодильника у меня нет, то все, что портится — не для меня. В итоге взяла пачку дешёвого чая, пакет овсянки, сахар, буханку хлеба и ванильные сухари. Немного поколебавшись, взяла одно маленькое куриное бедро. И пусть норму расхода я выполнила почти за два дня, но мне — кормящей матери — голодать нельзя.

Дома приготовила овсянку на воде и, позавтракав, поставила вариться курицу. Выйдя вместе с Алечкой на улицу, я принялась фотографировать дом, чтобы выставить его на продажу. В любом случае, это процесс не быстрый, так что чем раньше размещу объявление, тем раньше найду заинтересованных.

В голове медленно, но верно зрел план действий. Нужно позвонить на работу и договориться о заказах. Моя машинка со мной, а Алечка — спокойная девочка, мне очень повезло. Если бы я смогла брать подработки, это решило бы большую часть наших проблем.

Да и старым клиентам было бы неплохо позвонить, сообщить, что я снова готова к сотрудничеству. Приглашать их, правда, придется в этот самый дом, и они неизбежно увидят тут мою дочку… Впрочем, можно будет придумать, что мы здесь на лето, отдыхаем от городской квартиры.

Эти планы успокаивали, придавали сил и вселяли уверенность в себе. Я смогу. Я справлюсь. Мне все по плечу.

— Кристина Олеговна?

От высокого девичьего голоса, раздавшегося совсем рядом, вскрикнула, подскочив на месте. Всего в шаге от меня стояла длинноногая роскошная девица с копной черных, как смоль, волос, бледной кожей и ярко подведенными красными губами. И откуда только взялась? Я совершенно не заметила, как она подкралась.

— Вы кто? — не заботясь о вежливости, спросила я, но, посмотрев на Алечку, чуть смягчилась.