Старейший усмехнулся, заметив движение, но промолчал.

— Все образовательные учреждения благородных для блага таких детей, закрыты для них. Во-вторых. Помните! Если мы хотим добиться равноправного общества — мы должны дать соответствующее воспитание каждому! Поэтому в образование таких детей теперь включены уроки некромантии. По достижению восьмилетнего возраста, каждый Рабос проходит процедуру снятия энергии и отказа от даров Всевышнего. Ну и в-третьих, — Марсель уже даже не пытался скрывать злорадство, — в течении недели Смотрящие обязаны изъять всех таких детей из семей и передать на воспитание Сестрам. Вместе мы построим великий Эпис! Где найдется место каждому его обитателю. На этом у меня все, друзья.

Рука Эрика была напряжена так, что казалось, что тонкая ткань рубашки сейчас треснет под этим напором. Хватая ртом воздух, я вдохнула поток. Ненависть, исходящая от Крейна, стала моим сегодняшним ужином. Жадно глотая все, до чего могу дотянуться, пыталась успокоить Эрика. Осирис быстро выдернул руку, не давая мне впасть в беспамятство. Я не успела его одернуть, как он уже двинулся по направлению к Марселю. Он ничего ему не сделает. У Эрика хватит ума.

Старейший удалялся к выходу. Шанс. Развернувшись на пятках, я побежала, перекрывая ему дорогу. Слегка запыхавшись, пыталась отдышаться, глядя в покрытое письменнами лицо.

— Старейший, — вымолвила я, успев заметить краем глаза приближающуюся Елену.

От пощечины мое лицо дернулось. Не успела я проморгаться, как второй удар от наставника повернул мою голову в другую сторону.

— Минуточку, — голос Елены раздался рядом, но я вытянула руку, останавливая ее.

Только не вмешивайся.

— На колени, некромант, — его потоки скользнули по моему телу, сжимая и подчиняя его.

Принося боль. Он специально делал резко, чтобы показать силу. Мышцы ломало, ведь движения были неестественны. В Мире, где потоками жизни управляет не так много людей, я периодически забывала, что значит подчиняться. Опустившись на колени почувствовала, как купол жизни Старейшего накрыл меня, обрезая доступ моим нитям. Поток сжал горло, позволяя дышать, но не давая поднять лицо.

— Старейший, пожалуйста, — я сглотнула слюну, — они же дети. Не все перенесут переход. А те, кто перенесут, — прокашлялась, потирая шею, — это же армия бездушных солдат.

От напряжения капли пота выступили на лице. Инстинкт самосохранения кричал противиться, но ему нельзя было. Одно движение — и меня снова нет. Старейший не испытывал чувств. Истинный некромант. Расчетливый, властный и с камнем вместо сердца.

— Дочь, — татуированное лицо наклонилось к самому моему уху, — какой из законов ты не успела нарушить?

Поток на шее сжался сильнее, заставляя меня закашляться.

— Я чувствую прикосновение мертвого в твоих нитях. Клочки воссозданной энергии, плавящие твою жизнь, — Старейший поднял мое лицо, отчего я чуть не задохнулась, — еще и ребенок, Дочь. Ты осознаешь, в кого превращаешься, Валери?

— Безмолвная возвращала меня дважды, — прошипела я контролируя, о чем говорю.

Блеск в глазах Старейшего мне не понравился. Злая улыбка рассекла лицо, ломая полотно татуировок блеском зубов. Некромант прищурился, приближая лицо к моему.

— А не приходило ли тебе в голову, Дочь, что она просто не принимает тебя? — капли слюны касались моего лица, от чего поморщилась, — Манти Валери Крейн, почему ты никогда не задумывалась о том, чья ты дочь?

Недоуменно подняв брови, я прислушалась к Старейшему. Что-то промелькнуло в его словах, но что? Мысль ускользала.

— Оливер жил веками, Валери. Не потому что так этого хотел. А потому что был обречен на вечные муки, — потоки отпустили меня резко, откидывая в сторону.

Марил подбежала ко мне, опускаясь на колени. Девушка что-то щебетала, но я слышала лишь свои мысли.

Что будет с некромантом, если потянуть на себя энергию, смешав ту с жизнью?

Что будет с некромантом, если питаться мертвыми потоками?

Что будет с тем, кто приняв Дары Безмолвной, обернет их против нее?

Но как еще можно было остановить Рэндала? Она же сама вернула меня. Дала выбор.

Холодная рука сжала внутренности, не позволяя сделать вдох.

И что же ты выбрала, Валери?

Разве ты просила вернуть тебя к жизни?

Нет.

Хотелось кричать. Орать во все горло, раздирая его. Лишь бы выпустить весь этот ужас. Навсегда избавиться от него, выскрести, выжечь. До боли хотелось орать, пока голосовые связки не лопнут.

В этом твой план, отец?

Превратить меня в Чудовище?

Я твой жуткий эксперимент? Вот это я для тебя? Новая попытка уничтожить все живое?

Вцепившись руками в волосы, я потянула изо всех сил, с удовольствием почувствовав треск и боль. Реальность уходила от меня, отодвигаясь все дальше. Вот отсюда родом мое безумие, Оливер? Раскачиваясь вперед назад, я пыталась прийти в чувство, но не получалось. Моя жизнь. Каждый шаг. Все это ради того, чтобы сойти сума и превратиться в тебя?