Я успел добежать до ограды и пулей перемахнув через неё. Там, за оградой, найдя какой-то предмет бросил в обидчика.

Попал. Моему обидчику ,видимо, показалось это болезнено-обидным и он тоже пулей перелетел через забор за мной.

Двор в котором мы оказались, почему-то назывался Татаркой. Я побежал в глубь двора, на хвосте висел папа космонавта Шаталова. Обогнув двор, и видя, что расстояние между мной и папой космонавта Шаталова сокращается, моя спина стала предвкушать очередную воспитательную работу.

Рядом была какая-то общага. Из неё высунулись девушки и стали звать меня махая руками. Жили они на втором этаже. Пока я карабкался к ним по водосточной трубе, клюшка успела плашмя глухо стукнуть о мой позвоночник.

Я был героем в их глазах и меня угощали вареньем.

Прошло лето и настала осень. Выросли жёлуди в нашем Соловьёвском саду и тесно прижавшись к друг другу ждали своего освобождения из литровой банки. Мне нужно было учить уроки, а я сидел на подоконнике открытого окна и уроки делать очень сильно не хотел.

Вдруг, внизу, в шляпе с полями, я заметил моего обидчика-папу космонавта Шаталова.Он с кем-то говорил под моим окном.

Отбомбился желудями здорово. После этого появилось желание учить уроки.

МОЙ ДРУГ – ВЕЛОСИПЕД

Говорить, ходить и ездить на велосипеде я научился почти одновременно.

Детская моя память запомнила, что первый велосипед был трёхколёсным и небесно голубым. Полагаю, что мне было года 3. Однако, скоро, мне поменяли его, на зелёненький трёхколёсный, большего размера с большими колёсами и развивающем большую скорость. Однако, несмотря на большие возможности, он не запомнился мне какими- то особыми достижениями.

Я успешно закончил детский сад и поступил в школу, сменив трёхколёсный велосипед на синенький двухколёсный, научившись ездить на нём всего за пару часов.

Велосипед оказался значимым в моей жизни. “С Димой мы познакомились в “моём дворе” напротив пристройки, где жил отец космонавта Шаталова, по весне, когда нам было по семь. У Димки был такой же голубой велосипед, как у меня, поэтому эта общность нас сближала с первого взгляда.”-это Дима, во как бывает!

Я уже откатался на этом голубом двухколёсном велосипеде без тормозов и свободного хода постоянно и без устали крутя педали несколько лет.И вот, мне подарили Орлёнок.

Орлёнок был рыжего цвета (завистники плоско шутили, что он цвета детской неожиданности), когда я заболел свинкой. Со свинкой я расправился стремительно и безжалостно и уже вскоре летел на своём рыжем совершенстве по третьей линии нашего Васильевского Острова.

Именно тогда, на Орлёнке, я летал со всех высот и обрывов. Именно на нём я уходил от десятка хулиганов, тщетно пытавшихся отобрать моё рыжее чудо, и поколотить меня. Именно на нём в тот день я сшиб одного с лобовой атаки, а другого отправил прямиком в столб, когда он назойливо висел у меня на хвосте.

На Орлёнке в 14 летнем возрасте я как-то проехал 95 километров по замкнутому маршруту в Сестрорецке. Вообще я планировал проехать 100, но приехал мой друг Дима и отвлёк меня от побития рекорда. В общем, проехать километров 20-30 было вообще не проблемой. Однако, время летело, подрастал я и пора было менять велосипед.

Коммунальная квартира

Коммунальные квартиры и сейчас ещё не редкость. Живут в них, как правило, коренные ленинградцы.

Мой прадед жил в коммуналке, мой дед жил в тоже в той же коммуналке, моя мама родилась и выросла в той же коммуналке и я тоже родился и рос до 12 лет всё в той же коммуналке.

У нас была совершенно замечательная коммунальная квартира. Почему-то запомнилась она мне сходящимися у горизонта стенами. А вообще, в нашей коммунальной квартире, постоянно борющейся за право называться образцовым коммунистическим жильём, жило около 20 душ, постоянно борющихся за право быть истинными обитателями коммунальной квартиры.

В нашей квартире был установлен телефон для большего комфорта нашей коммунальной квартиры. Когда телефон был свободен, а свободен он был не часто, всякий желающий мог кратко его использовать по назначению.

Только одна особа, нашей коммунальной квартиры, могла использовать его дольше, чем другие обитатели нашей коммунальной квартиры. Эта особа была молода и возможно даже хороша собой, если делала причёску. Изготовление причёски был достаточно сложным технологическим процессом.

Причёску она делала на нашей кухне, выдвинув свой зад почти на половину кухни, а голову в бигудях, засунув поглубже в духовку., зазожженную и приготовленную ею заранее. В такой позе, резко отличавшейся от девушки с веслом, она и сидела.