Великобритания же не желала сочетаться военно-политическим союзом, так как Россия методично выдавливала ее из Персии. Пользуясь опять-таки династическим браком и интервенцией капиталов, которые Николай Александрович умел привлекать очень недурно.

В то время как Германия и Австро-Венгрия крепко держались друг друга, готовясь, если потребуется, вести круговую борьбу против всех. Что удручало.

Тяжело вздохнув, Николай покрутил головой, повернулся и увидел, что водитель электромобиля[2], что привез главу Имперской разведки, проявляет излишнее любопытство к его личным вещам. В то время как его водитель отошел по нужде.

Император взял у сопровождающего подходящую клюшку. Встал в стойку. И ударил. Но пробивая мяч не в рамках игры, а по тому излишне любопытному водителю. Довольно тяжелый резиновый шарик пролетел не слишком большое расстояние и очень удачно поразил бедолагу. Не то в шею, не то в голову.

– Повезло, - тихо буркнул Николай Александрович. – Думал не попаду.

– Зачем? – Удивленно спросил глава Имперской разведки.

– Рылся в моих вещах.

– Я разберусь.

– Не нужно. Он свое получил. Думаю, в будущем будет осторожнее.

– Как вам будет угодно.

– Вы уже подкидывали французам информацию о том, что если немцы разобьют нас, то потом ударят по французам?

– Да. Но она не вызывает у них доверия. Англичане работают от тезиса «удовлетворения». Что, дескать, немцы и австрийцы удовлетворятся победой над Россией. Им этого будет достаточно.

– И что, французы верят в эту чушь?

– Верят.

– Как далеко у них все зашло?

– Вчера они подписали какой-то протокол. Секретный. Его текст или примерное содержание выяснить пока не удалось. Но сам факт подписания чего-то вот так тайно выглядит очень подозрительно.

– Какова готовность Германии и Австро-Венгрии к войне?

– Перевооружение они завершили на восемьдесят и шестьдесят семь процентов. По остальному – есть разночтения. Однако в руководстве этих стран в целом высокие оценки готовности. Особенно в Австро-Венгрии, где доминирует всеобщая переоценка возможностей своих вооруженных сил.

Император задумчиво пожевал губы, наблюдая за тем, как деморализованный водитель электромобиля пытается прийти в себя и подняться с земли. Никаких эмоций. Просто какая-то пустота… звенящая пустота.

Союз с Францией был бы очень удобен. Если бы он, конечно, был не таким фиктивным. Война – это просто продолжение политики другими средствами. Грубо говоря, она нужна только для того, чтобы либо «отжать ресурсы», либо не дать их отжать у тебя. В грядущей войне он не видел ничего интересного для России. Никакой особенно выгоды. А вот «европейские партнеры», напротив, видели.

– Интересно… чем они будут компенсировать немцам и австрийцам Китай? Да и вообще наши владения в Тихоокеанском регионе. Они ведь на них нацелились. Ничего по этому поводу не слышно?

– Николай Александрович, так это очевидно же.

– Очевидно?

– Конечно. Если ставить вопрос в таком ключе, то с Германией и Австро-Венгрией задумали расплатиться нашими землями в Европе. До меня доходили слухи, будто бы что-то подобное обсуждается. Германии обещали Польшу и Прибалтику, Австро-Венгрии – правый берег Днепра. Тут и земли хорошие, и рядом, и населены неплохо. Так-то бред, в духе концепции лорда Пальмерстона. Но если ставить вопрос так, как вы это сделали, то звучит вполне разумно.

– Думаешь - навалятся всей толпой?

– Неизвестно. Лайми точно пока посидят на своем острове да понаблюдают. Поведение Франции же непредсказуемо. Слишком много демократии. Она постоянно меняет вектор своих интересов и метается из стороны в сторону.

– Италия?

– Скорее всего будут держаться нейтралитета, как и англичане, выжидая.

– Ясно… - произнес Император и направился к электромобилям, удерживая клюшку наподобие биты. Ему, все же захотелось пообщаться с этим излишне любопытным водителем…

[1] Вопрос с малярийными комарами Император разрешил, пользуясь проверенным еще в Панаме методом (хотя хорошо известным с середины XIX века по опыту в Африке). Осушение болот, вырубка кустарников и распыление инсектицидов (ядов против насекомых) на зеленые массивы вокруг города. В Сочи, после Панамы, удалось справиться еще быстрее, проще и дешевле.

[2] На заре становления автотехники паровые автомобили и электромобили представляли очень значимую долю в рынке автотехники. В отдельных случаях оставляя автомобилям с крайне ненадежными и недолговечными ранними ДВС едва ли треть рынка. И, если бы не Генри Форд со своим народным автомобилем за 300 долларов, еще не известно, как сложилась бы техническая история.