Полюбив Королеву, Зумм не перестал боготворить Короля, и то, что он фактически предал его, разбило бедному рыцарю сердце. Кроме того, эта любовная коллизия, в которой страдали все трое, открыла дорогу интриганам, мечтающим расколоть круглый стол и посеять вражду в королевстве. Они оклеветали Зумма перед Королем, и Король, верный закону, им установленному, вынужден был принести свою жену и своего первого рыцаря в жертву правосудию. Роман Томлейи кончался на том, как Зумм во главе своих воинов мчится на выручку Королеве, влекомой на костер, однако история, продолжавшаяся без всякого романа, заканчивается иначе.

Зумм спас Королеву, они удалились в его замок, где их осадил славный Король. Пока он осаждал замок своего лучшего друга, интриганы подняли мятеж в столице и захватили власть. Началась война, и в этой войне все погибли. Таков был конец истории безрассудной любви Зумма и Королевы, чье прозвание «Терновая Дама» — единственная выдумка Томлейи, которой такое сочетание ранящего и благородно-женственного казалось вполне подходящим.

Хотя страсть Зумма не была порочной или низкой, она, тем не менее, явилась одной из причин, по которым распалось его королевство. Томлейе известно, что как минимум однажды рыцарь задумался над этим и пришел к совсем не рыцарскому выводу, что ничего поделать нельзя, и следует смириться с неизбежным. Если Богу угодно изменить облик мира, рассуждал он, нам следует принять себя, как орудия в Его руках, орудия разумные, но не сведущие в своей задаче. Чтобы мы могли делать то, что нам предназначено, Он объединил все наши мысли и чувства, все наши деяния и недеяния в огромную и неразрывную паутину вещей, где все зависит от всякого. Мало того, Он растянул причины и следствия во времени, так, чтобы ничего нельзя было предвидеть, а уж исправить — тем более. Сегодня ты задел единственную нить, а завтра разросшееся колебание сотрясет и уничтожит империю. Возможно, лучший способ — это вовсе не задевать нити, решил в конце концов Зумм, проблема лишь в том, что и жить тогда тоже не стоит.

Убийца, святой, изменник и полководец — на пороге смерти он раскаялся во всем, кроме своей любви к королеве.

Бжумбар, речь о котором пойдет далее, жил на тысячу лет позже Зумма, его называли благородным разбойником во времена, когда разбойники еще существовали, а вот благородство, казалось бы, умерло навсегда. В то время, как Зумм стремился уберечь от распада земли своего Короля, Бжумбар, напротив, всячески поддерживал раздробленность королевства, ибо чем больше слабела центральная власть, тем проще ему было грабить и защищать награбленное.

Живущий во времена феодалов, Бжумбар и сам был феодалом, пускай и непризнанным. На пике могущества он владел хорошо укрепленным замком, и ватага его насчитывала три тысячи лучников, две тысячи пехотинцев и пятьсот конников — сытых, обученных и разряженных, как короли. Сам король в то время довольствовался двумя тысячами оборванных лучников, которых кормил обещаниями и лепешками из проса, а потому ненавидел Бжумбара и любые истории о его богатстве и щедрости. Ненавидели разбойника и вполне законные бароны и графы, ибо владения его находились на стыке их земель, и все торговые маршруты так или иначе проходили мимо разбойничьего замка, взимавшего с них тяжкую дань.

Не раз и не два находился отважный рыцарь или ретивый прелат, носящий под рясой кольчугу, и замок Бжумбара сжимало кольцо осады, дремучий лес вокруг него пылал, и вода во рву мутнела от крови. Но сражение заканчивалось, как заканчивается рано или поздно все на свете, и одни головы, насаженные на колья вдоль крепостной стены, сменялись другими.

Как правило, выражение на лицах у них было весьма и весьма удивленное. В подпитии Бжумбар хвастался, будто твердыне его под силу выдержать осаду без всякого гарнизона, а враги гибнут под ее стенами быстрее, чем вороны успевают расклевывать трупы.

Он был совершенно прав, и замок в доказательство его правоты существует до сих пор. Томлейя побывала в нем, чтобы коснуться обугленной кости Бжумбара. Если есть на свете Рок, то в случае разбойничьего барона он обошелся без всяких баллист и требушетов.

Рок принял облик женщины, ее звали Анн-Мари, и за этим двойным именем тянулся длинный ряд географических названий, перемежающихся приставкой «де». Белокожая и золотоволосая, Анн-Мари происходила из знатного рода, который с Бжумбаром связывала кровная вражда. Будучи незлопамятным, Бжумбар никогда не придавал значения подобным мелочам, однако в этом случае решил проявить щепетильность. В сущности, ничто не мешало ему похитить девицу и посмеяться над гневом ее родни, и все же вместо того, чтобы последовать голосу разума, Бжумбар в кои-то веки решил следовать обычаю и посвататься, как порядочный человек.

На исходе пятого десятка, седеющий, с отрубленным ухом и вырванной левой ноздрей, он влюбился в Анн-Мари, словно мальчишка. Эта любовь привела его к гибели и принесла ему венец благородства.

Возможно, выбирай сам Бжумбар, он выбрал бы жизнь, а вовсе не венец и посмертную славу. Так или иначе, разбойник прибыл к отцу Анн-Мари, захватив с собой всю свою ватагу и дары, призванные загладить его вину перед родом будущей невесты. Влюбленные не знают меры — этих даров было столько, что хватило бы оплатить смерть всего семейства Анн-Мари на десять колен вперед.

Ему отказали.

Он уехал ни с чем.

И все же Бжумбар успел обменяться с Анн-Мари взглядами, и между ними, что называется, пробежала искра. В воображении девицы, почти не видавшей мужчин, кроме отца и братьев, разбойник предстал романтическим героем, чью роковую загадочность лишь подчеркивали угрюмость и обезображенное лицо. Сперва Бжумбар приходил к ней через окно, взбираясь по зарослям плюща, затем специально для этих встреч по приказу разбойничьего барона выстроили специальный домик. Как правило, они виделись раз в неделю, когда все семейство Анн-Мари уезжало охотиться на лис. Встречи продолжались почти два года, и этого времени Бжумбару хватило, чтобы окончательно потерять голову.