Е л и з а в е т а. Да ты только посмотри. (Достает из кармана пиджака какую-то фотографию.) Посмотри, какое безобразие я нашла у главного входа.

М а р и н а (так же; не отрываясь). И что же ты нашла?

Е л и з а в е т а (показывает ей фотографию). Какая мерзость!

М а р и н а (внимательно разглядывает). Но, по-моему, она великолепна. Да она творение природы – настоящая греческая Афродита!

Е л и з а в е т а. Что-о? Да это творение искусства, а не природы.

М а р и н а. Кто? Афродита?

Е л и з а в е т а. Афродита тоже. (Рассматривает фотографию; задумчиво.) Наверняка ее выронили какие-нибудь подростки, которые обычно хранят подобные вещи подальше от глаз родителей – во внутренних карманах или под подушкой.

М а р и н а. Не думаю, что эта фотографию мог выронить кто-нибудь из наших юных дарований. Фотография явно принадлежит кому-то из сотрудников, который тайно грезит об этой незнакомке. (Вновь погружается в работу.)

Е л и з а в е т а. Ты хочешь поспорить?

М а р и н а. Да не хочу я спорить.

Е л и з а в е т а. Нет, давай поспорим. Давай позовем кого-нибудь…

М а р и н а. Да бог с ней с этой фотографией. Заняться больше нечем? Давай работать. (Понижает голос.) Ходят слухи, что Мурашкина уже в городе.

Е л и з а в е т а. Ой, да перестань! Разговоры только.

М а р и н а. А тебе лишь повод дай не работать.

Е л и з а в е т а. Зануда ты. И работа у тебя самая скучная. (Дразня.) Верстальщик! Ты и во сне версткой занимаешься, наверняка.

Мимо открытой двери проходит Г а л и н а.

Е л и з а в е т а. О! Галя! (Кричит Галине.) Галя, иди сюда!

Г а л и н а (выглядывает из-за двери). Чего?

Е л и з а в е т а (показывает ей с места фотографию). Как ты думаешь, кому принадлежит? Мы тут поспорили с Мариной…

Г а л и н а (подходит ближе; щурясь, разглядывает). Ого! Кто же это мог обронить?

М а р и н а. Кто-то из работников, определенно. И нечего тут выяснять, шум поднимать.

Г а л и н а. Может, Ваня?

Е л и за в е та. Кто?

Г а л и н а. Ну Ваня… Мышкин. Он же теперь фотографией занимается помимо своей специальности.

Е л и з а в е т а. Откуда ты знаешь?

Г а л и н а. Слышала. Фотографа уволили и приняли на его должность Ваньку. Он неплохо фотографирует. И к тому же согласился работать на половину ставки.

Е л и з а в е т а (удивившись ее осведомленности). Так что же? Может, вправду Ваня уронил?

М а р и н а (удивленно). Ваня? Который Мышкин? Нет, ему о такой девушке мечтать и мечтать. Чтобы такую женщину содержать, нужно иметь деньги – большие деньги.

Е л и з а в е т а. О какой такой? Не смеши меня! Самая обычная из обычных. Ничего особенного.

М а р и н а (с грустью). Эх, а когда-то и у меня такая талия была! Молодость моя, молодость!..

Е л и з а в е т а. Ай да ну тебя! У меня вот… талия ничем не хуже. И животик подтянутый, красивый. (Встает, подтягивает живот.) И ноги длинные… (Приподнимается на цыпочки.) И от мужчин отбоя нет – прямо-таки шеи сворачивают, смотря за мной вслед. Только я – вот в таком виде – ни за что не появлюсь! Свое тело надо скрывать от мужчин – только тогда оно влечет за собой интерес.

Г а л и н а. Нужно одеваться неприметно и скромно.

Е л и з а в е т а. Нужно одеваться неприметно и скромно тогда, когда не позволяют финансы или внешность.

Г а л и н а (обиженно). Что ты этим хочешь сказать?

М а р и н а. Не знаю, как у этой женщины с финансами, но такую фигуру – точно грех скрывать.

Е л и з а в е т а. Если нас тоже так отредактировать на фотографии, то мы ни в чем ей не уступим… Я точно.

Г а л и н а. И я.

М а р и н а. Ой, девочки, по-моему, вы просто завидуете! Нужно мыслить позитивно. Зависть должна не разрушать, а мотивировать.

Е л и з а в е т а. Вот еще! Не завидую нисколько. Красота понятие относительное. И у каждого мужчины есть своя «самая красивая». Вот для Вани я идеал красоты.

Галина собирается уйти, но останавливается и прислушивается.

М а р и н а. Хороший парень, между прочим. Ухаживает за тобой красиво, а ты нос воротишь.

Е л и з а в е т а. Ваня не единственный в своем роде. (Переводит взгляд на фотографию.) Мне есть из кого выбирать. Женихов у меня – хоть отбавляй.