– Что думаешь, – спросил Элвин у Даррелла, когда оба парня прочитали задание.

– Тема интересная. Откровенно говоря, я слабо верю в то, что химическим каким-то способом…, а точнее даже не химическим, а вообще в целом инструментом искусственным, каким бы ни был его характер, можно внести изменения в замысел творца. Подобные игрушки дорого обходятся не только человечеству, но и тем, кто их создал, или же пытается создать.

– Я особо не заморачиваюсь по этому поводу, Даррелл. Моя философия намного проще. Покажи мне хоть одного человека, кто бы ни согрешил? Все грешники. С малых лет человек начинает хитрить, юлить. Ещё и разговаривать не умеет, а уже манипулирует родителями по средствам крика. Ну и чем эти люди заслужили право на существование? Всем есть за что ответить, вот пусть и отвечают.

– А тебе?

– А мне в первую очередь. Я вырос в нищете, в нелюбви и в постоянном предательстве. Чего ожидал всевышний, когда делал меня таким? Наивно полагать, что после этого я полюблю людей. Будь моя воля – я бы вообще убрал такое звено как человечество из всей системы биогеоценоза. И при этом ни одна другая цепочка не пострадает, это научный факт. Земля продолжит жить и процветать… только уже без мусора… во всех смыслах этого слова. Так что я так или иначе… делаю всё что в моих силах для того чтобы убрать горести, страдания и невежество с Земли.

– Судя по всему ни моя, ни твоя теория не мешают нам заниматься тем, чем мы занимаемся…

– Более того… помогают!

Элвин подмигнул и расплылся в поразительно добрейшей улыбке.

***

По требованию господина Оливера были доставлены пятнадцать человек для испытаний проекта Элвина. Опыты показали очень хорошие результаты, и оклад Даррелла вырос вдвое. Элвин сиял.

Создание вирусов – увлекало новоиспечённый тандем. Но всё же видеть в новостях то, как их детища пожирают тысячные войска людей в разных уголках планеты, было не очень приятно.

– Не бери в голову, – как-то ни с того ни с сего сказал господин Оливер за обедом, когда вдруг они синхронно вместе с Дарреллом опустили взор с экрана TV, где только что закончился экстренный выпуск новостей, недвусмысленно подтверждающий очередную победу лаборатории, – работа СМИ – врать. Приукрашивать, усугублять, наводить ужас и смятения в массы. Мы прекрасно делаем свою работу, они прекрасно справляются со своей. В купе с некоторыми рычагами власти мы совместными усилиями неплохо справляемся со своей общей задачей. Но по факту ситуация в мире куда более спокойная и ничего трагичного не предвещающая. Смысл рубить сук, на котором сидишь. По сути, вся наша деятельность направлена на психологические уловки, на страх. На нём мы и играем. Так наши покровители вершат передел мира. Технология стара как мир, но… работает безупречно.

Слова директора базы Даррелла частично успокоили. Он вдруг подумал, что теория Элвина не так уж и дурна. Человек – такое интересное создание. Разум, который возвышает его над всем остальным миром живых существ, способен на многое. Но почему-то человек в подавляющем большинстве случаев направляет всю свою изобретательность на то, чтобы получить выгоду от своих же собратьев, даже если ради своих целей приходится поступиться принципами совести.

Даррелл искренне надеялся на то, что господь по средствам разрабатываемых вирусов убирает с лица земли самые худшие слои общества. Тех, кто мог бы натворить дел. Ведь всё-таки эта лаборатория зачем-то должна была существовать? Стало быть, в этом есть свой замысел творца, как и во всём существующем.

Даррелл работал усерднее, стараясь реализовать себя как можно более полно и масштабно. В определённые моменты его нездоровый интерес к планированию и пробам по выведению новых не знакомых миру прежде штампам вируса, привлекал внимание коллег и начальства. Парня стали чаще приглашать на приватные беседы к руководству. Они всё время пытались вывести его на чистую воду, но Даррелл был кристально чист, никаких своих интересов не имел, поэтому с полной ответственностью каждый раз заявлял о своей благодарности за то, что оказался в этом месте. Его трясли по полгода, но потом не найдя причин для беспокойства отпускали обратно в лабораторию. Оклад учёного продолжал стремительно расти. Опыт и репутация с годами плотно закрепились за ним не только на закрытой базе, где он обитал, но даже и за границами её и страны. Чёрный рынок передовой фармацевтики достаточно узкий. Если человек чего-то более-менее стоит, он быстро попадает в поле зрения заинтересованных в нём корпораций.

– Послушай, Даррелл, – как-то спросил Оливер, пригласив к себе в кабинет и плотно закрыв дверь. – Наши иностранные партнёры хотят переманить тебя к себе. Мне об этом донесла личная разведка. Есть все основания полагать, что в ближайшем будущем тебя попытаются завербовать. Я не знаю, что это будет. Возможно, в ход пойдут угрозы, но в первую очередь обычно человека пытаются купить.

– Меня здесь всё устраивает, господин Оливер. Здесь у меня любимая работа, друзья, сплочённый давно уже ставший родным коллектив. С руководством всё складывается как нельзя лучше. У вас нет никаких причин для беспокойства на мой счёт.

– Даррелл, я честно скажу, мне бы очень не хотелось тебя потерять. Я прекрасно понимаю, что сумма, которую тебе озвучат, будет превышать твой сегодняшний заработок отнюдь ни в два – три раза. Это будет очень внушительная сумма. И она будет не единовременная, а системная. Я не знаю, как бы я поступил в данном случае, окажись на твоём месте. Мы – достаточно влиятельная организация, но такие средства здесь не получаю даже я. Так что…

– Господин, Оливер, даже если мне в качестве заработка будут каждый день подвозить фуру забитую долларами, я всё равно от вас не уйду. Мой дом здесь, а не где-то ещё.