Советник Марина попросила тишины, после чего обратилась к присутствующим с речью, посвященной не столько реальным целям Геодезиста, сколько мотивам, которые преследовали люди, давшие добро на эту миссию.

– Наш миротворческий проект доказывает, что и сейчас правительство Бесподобной принимает свои решения с учетом интересов всех ее жителей. Только те, кто желают ополчиться друг против друга, останутся безучастными к вдохновляющему свету этого маяка, символизирующего сотрудничество и взаимопонимание.

Под конец речи Рамиро поймал на себе взгляд Агаты. Проверка Лилиной теории не удостоилась упоминания – печальный факт, если учесть, что только это из их будущих наблюдений не грозило им разочарованием. В чем бы ни состояла истинная природа гравитации, знание о ней в любом случае принесло бы пользу.

Тарквиния уже направлялась в сторону шлюза. Оглядев толпу, Рамиро, наконец-то, снова заметил Розиту; она стояла у одного из столов с едой. Сдержанно кивнув на прощание Грете, он пробрался через оказавшиеся у него на пути препятствия и подошел к сестре.

Винченцо был неподалеку, но пока Розита накладывала себе на тарелку пряные караваи, он с кем-то разговаривал. С момента их последнего с Рамиро разговора она заметно набрала вес.

– Как скоро? – спросил он.

– Через пару черед, – ответила она.

– Надеюсь, все пройдет удачно.

– Со мной все будет в порядке, – сказала Розита. – И с детьми тоже. Ни о чем не волнуйся.

– Хорошо. – Рамиро понял, что она привела Винченцо не затем, чтобы унизить своего брата. Она хотела обнадежить его, показав, что невзирая на неудачи, продолжает жить своей жизнью.

– Удачи, – пожелала она.

– Спасибо. – Задним зрением он видел, как Тарквиния нетерпеливо машет ему руками. – Увидимся, когда я вернусь.

Отвернувшись, он почувствовал нечто, навалившееся на него подобно тоске – бремя, от которого он увиливал всю свою жизнь, так до конца и не отказавшись, для него теперь было безвозвратно потеряно.

Он догнал Тарквинию, Агату и Азелио у входа в шлюз. Выход был отрепетирован полдюжины раз, и теперь, пока они надевали свои корсеты, охладительные мешки и реактивные ранцы, Рамиро пытался смягчить свое положение, погружаясь в знакомую ситуацию.

– Подумай о том, как Ялда прощалась с Евсебио, зная, что никогда не вернется, – сказала Агата. – Все это пустяки.

– Ялда – просто выдумка, – невозмутимо отозвался Рамиро. – Она такая же реальная, как персонажи из саг.

Агата уставилась на него, шокированная столь откровенной ересью, но прежде, чем она успела хоть что-то сказать в ответ, Рамиро надел шлем. Когда она, наконец, разразилась импровизированной речью, доказывающей реальность Ялды, он лишь нахмурился, словно извиняясь, и сделал вид, что не слышит ее.

Для вывода Геодезиста в космос Верано построил отдельный шлюз, но блестящая хрусталитовая камера, перед которой стояли члены экипажа, закрывала небольшой проход, находившийся здесь еще со времен Марцио. Рамиро протиснулся в нее последним; закрыв раздвижную дверь, он увидел, как из обвязки дверного проема начала сочиться голубая смола, которая по мере расширения и затвердевания приобретала зеленоватый оттенок и превращалась в герметичную спайку.

В коммуникаторе его шлема раздался голос Тарквинии.

– Откачиваю воздух из шлюза. – Рамиро почувствовал, как ткань, вслед за понижением давления, стала раздуваться вокруг его конечностей.

Встав на корточки, Тарквиния вскрыла герметичный шов, которым был защищен выход, и поворотом рукоятки открыла круглый люк. Она первой ступила на веревочные ступеньки и, держась руками за короткую каменную лестницу, выдававшуюся над люком, стала спускаться вниз.

За ней последовал Азелио, а затем и Агата. Рамиро кольнуло от досады: он поспорил с Тарквинией, что Агата передумает в последний момент – а Тарквиния ясно дала понять, что не станет принимать отказы после того, как они окажутся на борту. У входа в люк он замешкался; он видел, как собравшиеся гости глазеют на них из-за кордона. Он мог бы прямо сейчас пойти на попятную, и отчасти это бы того стоило – просто ради удовольствия дать понять этим идиотам, что он все же не станет разгребать устроенный ими бардак.

Отчасти, но не совсем. Он ухватился за верхнюю часть лестницы и начал спускаться.

Когда Рамиро оказался снаружи, его лицо было обращено к черной полусфере пустеющего неба. Пробивавшийся сверху свет вполне сносно указывал направление, и по мере того, как он мерк, глаза Рамиро привыкали к темноте. Взглянув вниз, он увидел темный диск Геодезиста, опутанного опорными канатами – тот по-прежнему располагался на боку, но висел вверх ногами по сравнению с тем, каким Рамиро видел его в мастерской.