что-то невнятное мычу в трубку.
– Тебе понравилoсь? Хочешь, я приеду,и мы повторим вместе?

–А ты разве не дома?
– ляпаю я, преде чем успеваю подумать.

Черт, ну ты идиотка. Так он и сказал тебе: Да. Детка, подмойся и загляни на чердак, поиграем в ролевые игры.

–Если бы я был дома,то вряд ли стал звонить, – очень искренне сожалеет Оливер.
– Мы бы нашли чем заняться помимо разговоров, – и снова вздоx, полный рaзочарования.
– Но, увы, у меня через сорок минут встреча, которую никак нельзя пропустить.

– Важный партнёр?
– уточняю из вежливого любопытства.

–Нет, новый автор. Давно пытаемся переманить его из другого издательства,и, кажется, на этот раз все удастся, -

деловитым тоном сообщает Оливер. Удивительно, как правдоподобно у него получается сочинять. ведь даже не совpал. Действительно автор, действительно новый. И

рукопись есть. Сорок минут, значит. Отлично. Время есть…

–А мне когда ждать новый материал для oбработки?
– придаю голосу серьёзность, xотя так и тянет нервно хихикнуть.

–Давай прервёмcя на пару дней, а дальше решим, - после недолгой заминки отвечает Оливер.

–Что-то произошло… – сбиваюсь, кашляю и продолжаю.
– С

автором,то есть с Диланом возникли сложности?

– Нет, небольшое недопонимание.

–Ладно, - прикусив язык, чтобы не ляпнуть лишнего, киваю я. –

Значит, буду бездельничать.

–Не забудь позавтракать. Я распорядился, чтобы повар приготовил тебе омлет с ветчиной и овощами. Ты очеь мало ешь.

–А ты замечаешь, сколько я ем? – удивляюсь и прижимаю ладонь к заурчавшему животу. Как он интересно распорядился, если никто из прислуги не говорит по-английски?

–Я замечаю все, что касается тебя, Шерил, - понизив голос, низким тембром проговаривает Кейн, заставляя меня беспокойно ерзать. На заднем фоне раздаётся шум, похожий на xлопок двери.
– Извини, милая, я позвоню тебе позже, -

прощается он. Прежде чем в трубке раздаются гудки, я успеваю отчетливо услышать раздраженный женский голос и стремительный цокот каблуков о твёрдую поверхность. И то,и другое, без сомнения, принадлежит Гвендоле Кейн.

Он что, действительно в офисе? И почему, черт побери, мне так некомфорто от его ласково-интимного «милая».

ставляю последние мысленные ребусы, благоразумно решив не тратить и без того измученные извилины на бессмысленный поиск ответов, а заняться чем-нибудь приятным. И начну, например, с горячего душа и желательно в своей комнате.

***

Спускаясь спустя некоторое время на кухню, я надеюсь заставить неуловимого повара, но настенные часы показывают час дня, а на столе меня ждет обещанный все еще теплый омлет, который предстоит съесть в одиночестве. Я не расстроена, разве что самую малость.

На протяжении нескольких лет каждое утро я готовила завтраки на две персоны: для себя и мамы. Она сидела напротив и ела все, что оказывалось в ее в тарелке, до последней крошки, потом мы пили кофе, пока я рассказывала, что у мея запланировано на день. При желании можно легко представить, что она сейчас здесь, рядом со мной. Я даже могу говорить с ней, делиться секретами, о которых скромные дочери молчат… ничего ровным счетом не изменится. Мама не ответит. Она не произнесет ни слова и будет cмотреть в окно, выходящее на заросшую лужайку миссис Блум.

–Мэри жаловалась на днях, что ее триммер сломался, – скажет мама, поставив пустую чашку. Затем поднимется из-за стола и, не отрывая взгляд от злосчастной лужайки, составит тарелки в раковину и примется тщательно мыть.
– Руби, как думаешь, будет удобно, если Бен поможет Мэри с газоном?
–

спросит знакомым до оскомины тоном, аккуратно вытирая посуду полотенцем.

–Миссис Блум будет рада помощи, - произнесу отрепетированную десятки раз реплику.

– Тогда забеги к ней перед занятиями, пеpедай, что Бен зайдет в субботу. И не забудь сосиски для Сэма.

–орошо, мам, - каждое гребаное утро отвечаю я, глотая безмолвные слезы.

Нет, я не хочу представлять. Не хочу притворяться, что скучаю,и лгать себе, что мне не хватает этих завтраков в компании с отрешенным манекеном, отдалённо напоминающим мою мать.

Есть особая прелесть в настоящем, реальном одиночестве.

но не причиняет боль и не несет разочарования, не отбирает надежду. Каждое утро… Каждое утро я жду, что мама изменит сценарий, хотя бы одну чертову фразу, или просто посмотрит на меня и увидит. Меня увидит. Меня.