Финальный подарок.

Последний и единственный шанс спасти матушку и отца, но…

Возможно ли это? И справятся ли с этой задачей Фолки и Филин? Завтра они с помощью портала перенесут родителей и Имрана в наше поместье. На первое время.

Никто об этом не говорит, но все читается на лицах и в жестах. Все ждут гнева правителя. Новость о смерти Альгира, рано или поздно, дойдет до его ушей, и тогда на братьев могут открыть охоту. Решить, что проклятые принцы собираются вернуть себе власть и уничтожить капитанов-регентов, а это грозит грандиозными проблемами тем, кто живет самой обычной жизнью.

Такие как Филин или Медведь — обычные люди.

Проклятье, Медведь вот-вот должен жениться на своей суженой, а тут…

Все летит кувырком.

И мир постепенно раскачивается. Где-то там, в центре мироздания, медленно начинают вращаться шестеренки, которые я не в силах остановить. Никто не в силах.

Чувство вины подкатывает к горлу, и его горечь невозможно перебить — оно душит меня, отравляет кровь и течет по венам медленным ядом. Хочется выть и рвать волосы на голове, биться в истерике и просить прощения у всех, кто оказался втянут в этот кошмар.

Если бы я не сбежала, то ничего бы этого не случилось! Если бы осталась…

Но разумом я понимаю, как глупо об этом думать.

Спасти собственную жизнь — естественный порыв для любого человека. Это инстинкт, от него никуда не деться.

Если бы я не сбежала, то умерла бы. И терзаться из-за этого бессмысленно. Нельзя знать заранее, как повернет дорога, как все сложится. Мы не боги, чтобы четко предвидеть будущее.

Я чувствую, как Фолки обнимает меня за плечи и что-то говорит. Из-за слез закладывает уши, и мне приходится несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться.

— Ну, чего ты расклеилась, принцесса? Мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Скажи мне честно, — всхлипнув, я поднимаю голову, чтобы заглянуть магу в глаза. — Есть хоть какая-то надежда…

Фолки треплет меня по волосам и прижимает к груди, как маленького ребенка.

— Надежда всегда есть, Нанна. Ты сама это знаешь. В твоем особняке будет поспокойнее, а еще через несколько дней мы перенесем твою семью в убежище Филина на Дреку. Никто о нем не знает, там мы сможем работать без посторонних глаз и лишних ушей. Вот посмотришь, все наладится.

Я отстраняюсь и пытаюсь улыбнуться. Слова мага меня немного успокаивают, но внутри все равно ворочается холодный колючий комок страха.

— Когда ты в последний раз ела, Нанна?

Вопрос Фолки застает меня врасплох. И правда — когда? Халлтор всегда внимателен и не дает мне забывать о еде, но иногда я не могу проглотить ни единой крошки. Кормить меня силой волк не решается, но очень скоро и его терпению может прийти конец.

Я ела сегодня? Я не могу вспомнить…

Неуверенно качаю головой, а Фолки только тяжело вздыхает и поворачивается к кристаллам. Смотрит на них так пристально, будто одной только силой мысли способен разгадать тайну странных и могущественных чар.

— Я скажу тебе сейчас отвратительную вещь, принцесса, — говорит он, а я обхватываю себя руками, пытаясь унять нервную дрожь. — Ты за такое можешь потом даже меня ударить, я разрешаю.

Маг опирается на посох и тихонько поглаживает искусную резьбу.

— Горе убивает человека, Нанна, — тихо говорит он, и его голос вибрирует где-то глубоко в моем сердце, медленно вытягивая на поверхность боль и муть. — Я точно это знаю. И лучшее, что мы можем сделать, — это жить дальше с надеждой в сердце.

От его хриплого смеха внутри все переворачивается, и я прислушиваюсь к каждому слову, потому что чувствую — Фолки не станет повторять дважды.

— Это очень давняя история. Я был молод, как и моя женщина. Мы жили, как и все живут: порой были слишком беспечны, растили дочь. Она была чудесной малышкой, умной и смелой, как мама, а от меня переняла способности и могла бы стать очень неплохим огнекровным магом.

Я вижу, как Фолки стискивает посох. Кажется, что еще немного и по древку разбежится тонкая паутинка трещин.

— Мою дочь прокляли. Для этого не нужно быть магом в десятом поколении — чары достаточно простые для человека, обученного обращению с силой. Прокляли просто потому, что она носила в себе мою кровь. На взрослого огнекровного мужчину, полного сил, такое и не сработало бы, но бить по ребенку — всегда самое простое, что можно придумать.

Он поворачивается, и отблеск пламени в его глазах пугает меня до дрожи.

— Я похоронил собственное дитя вот этими руками и все, что я мог, — жить дальше. Выследить проклинающего — почти невозможно, так что я забрал жену и решил покинуть те края, найти себе другой дом. Благо места в мире всем хватит. Вот только моя жена…