— Конечно! Когда я тебя обманывал, бабуля? — восклицает внук и ему приходит в голову интересная мысль.

— Постой! — восклицает он. — А она, что, сказала, что это от меня?

— Я ещё с ней не разговаривала!

— А зачем ты тогда у меня спрашиваешь?!

— А у кого я ещё должна спрашивать?! Ты же с ней… как это… тусуешься!

— Хальмони, тебе не идёт молодёжный сленг.

— Хочешь сказать, что я слишком старая?!

— Я просто хочу сказать, что это слово выбрасывает тебя из твоего имиджа, бабуля.

— Вот будешь ты меня учить. Мне лучше знать, что мне идёт, а что нет. Ты как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

— Как рёбра?

— Всё в порядке, хальмони. Не беспокоят. Врачи дают мне хорошее обезболивающее.

— Выздоравливай. Выполняй все предписания. Слышишь меня, ЧжуВон?

— Конечно, хальмони. Хальмони, а что происходит?

— Вот я и выясняю, что происходит! — недовольно отвечает бабушка. — Твоя мать просто в истерике. Позвони ей.

— Хорошо, конечно. — обещает ЧжуВон.

— Сделай это сейчас. — просит бабушка и говорит. — Я отключаюсь.

— Всего хорошего, бабуля. — прощается с ней ЧжуВон.

Разорвав соединение, ЧжуВон некоторое время лежит с отставленной рукой, в которой зажат телефон. Обдумывает услышанное.

— Весело! — наконец вслух произносит он, подводя резюме своим размышлениям.

Место действия: больница, палата ЮнМи

Время действия: восьмое августа, тот же день

Лежу, никого не трогаю, слушаю радио. Сегодня мне уже получше, чем вчера. Голова не кружится и общее впечатление — пободрей. «Вата» в мозгах исчезла, думается без усилий. Вот, слушаю эфирное вещание и одновременно перебираю в голове события, случившиеся за последние дни. Самым эпичным событием в них был, конечно, удар миномёта по голове. Это ж если захочешь, специально так не сделаешь. Даже придумать — не придумаешь. Хорошо, не убило. А то бы моё высокое устремление — «жить хорошо, но долго» тут бы и завершилось, едва успев начаться. Конечно, хорошо, что всё хорошо заканчивается, но вообще-то это настоящее безобразие. Чего это вдруг ЧжуВон взял, да и завалился? Что же это за морпех, который на ногах не стоит? Разве я такой тяжёлый? И вообще, чего я ему на шею кинулся? Сбрендил, окончательно? Или ЮнМи — постаралась?

«… как сообщило Корейское агентство по космическим исследованиям, впервые, за всё время существования корейской космической программы, будет осуществлён запуск искусственного спутника Земли. Особенностью планируемого к выведению космического аппарата является то, что он полностью разработан и изготовлен силами научной и электронной промышленности страны. Это несомненный шаг вперёд, после которого Корея займёт достойное место среди стран-участниц освоения космоса. Запуск космического аппарата приурочен ко дню независимости Кореи…»

О! Корейцы спутник запускают! А я же, то парням на шею кидаюсь, то по больницам бока отлёживаю. Какая пропасть — космос и айдольство! Как я низко пал! Впрочем, я даже и не падал. Неоткуда было… Может, кинуть всё, да пойти в науку? Предварительный результат сунын у меня был хороший, если сдам на высокий бал, возьмут в любой из университетов…

Я задумываюсь, пытаясь представить, как это может выглядеть. Типа: сижу я за столом, делаю расчёт траектории, по которому потом запускают спутник, и все смотрят в небо и говорят — «Вау, Серёга, ты гений!»

Представляю секунд десять. Выглядит круто. Но тут приходит простая мысль — «а за университет платить нужно.» А где брать деньги? Тут же, следом за первой, приходит мысль вторая — «а девчонок к серьёзной работе здесь не подпускают. Их задача — кофе красиво разносить…» Будешь потом всю жизнь воевать за право понажимать на кнопки…

Образ меня, учёного, тускнеет и, колеблясь, плавно уплывает вдаль.

«Ну его!» — решаю я, вновь возвращаясь на бренную землю и крепко упираясь в неё ногами. — «Звёзды, это, конечно, хорошо, но кушать хочется всегда. Лучше я тут буду звездой. Вероятность ею стать, примерно, процентов, эдак, пожалуй, в девяносто. А стать учёным-исследователем, это фифти-фифти, как говорится. Хорошо, если шанс будет процентов в тридцать. И собственно, ради чего? Этих спутников на орбите — как грязи. Астрономы уже жалуются, что из-за них звёзд не видят…»

Вздохнув, вновь возвращаюсь мыслями к нескольким прошедшим дням. А именно, к ЧжуВону и моему броску ему на шею. Конечно, можно объяснить сей внезапный поступок эйфорией от случившегося «акта творения» … Футболисты, вон, как гол забьют, чуть ли не в дёсны уже целуются и ничего им никто не говорит. Почему в моём случае это нужно воспринимать как-то иначе?

А тот бред, по поводу создания чжувоновского агентства с моим участием, можно списать на свою повреждённую голову и слабость протекавших в ней тот момент мыслительных процессов, но … «Меня терзают смутные сомнения!» — как сказал один известный киногерой. Почему моё общение с этим «драным принцем» всегда приводят какой-то невообразимой фигне, которую в нормальном состоянии, в трезвом разуме, как говорится, не то, что сотворить, придумать невозможно?! Тупею я что ли, в его присутствии? Может, это что-то такое-эдакое, на «нижнем уровне»? Подсознательное? Типа, действия мужских гормонов? Тело-то у меня — женское! А у него — мужское! Он, их, значит, испаряет, а я вдыхаю, и у меня — мозги отказывают! …