— Ты думаешь… их выкупили из тюрьмы, но для этого заставили согласиться выйти за хасанийцев? Которых они никогда не видели? — Марьям вздрогнула. Но она, кажется, не могла представить что-то хуже то, о чем сказала. А Влад все еще качал головой, выключая компьютер:

— В лучшем случае… А потом, как Инга, просыпаешься в двадцать пять лет, а у тебя уже трое детей… Но хватит. Вот теперь все на сегодня. Иди сюда…

А потом отставил ноутбук и прижал ее к себе. И через несколько минут для них не существовало чужих жизней и чужих проблем.

Кажется, Вы наткнулись на очень интересную вещь. Я согласен с оценкой, что эти истории если и не связаны, то очень похожи. И еще, возможно, Вы не обратили внимания, но эта Инга, когда ездила работать в Россию, то устроилась в Южанском крае. А именно в Южанске жила Злата. (И, как Вы помните, сейчас проживает Ваша бывшая жена.) Я попробую установить, чем она там на самом деле занималась, хотя спустя столько времени сделать это будет трудно. Но вряд ли все это — совпадение. Это, безусловно, следует выяснить, если Вы хотите разобраться в истории Златы.

А вот насчет всех «русских жен» хасанийцев… Таких данных, как относительно Инги Халединовой, по ним нет. Сначала надо установить их девичьи фамилии, и откуда они приехали. Я могу пытаться это сделать, но это расширение расследования, соответственно, требует дополнительных средств. Буду стараться получить соответствующие данные. Если это удастся, предлагаю уже после этого решать, каким будет направление дальнейших действий.

С уважением,

Дмитрий Ратников.

Частному детективу Влад список, полученный от Искандера, со своими комментариями, отправил утром, как только появился в офисе «Нефтяных гор». Теперь получил от него письмо в ответ. Сам он никогда не работал следователем, и, когда был адвокатом, уголовными делами занимался мало, и то больше так называемыми «экономическими». Но, казалось, здесь было достаточно простой логики… Впрочем, получить оценку своих выводов от профессионала было полезно.

Он дал согласие на дополнительное расследование и дополнительные расходы. И вернулся к делам компании, — оказалось, что вникать в различные аспекты ее деятельности было интересно. И бросать на полпути реформирование юридической службы он не хотел, хотя конкретными делами в судах заниматься не собирался.

Но все это время у него не выходила из головы девушка, которая летит в долгожданный отпуск — но вместо пляжа оказывается в тюрьме, сначала турецкой (он слышал, что условия там далеки от комфорта), затем в российской. А после этого — оказывается женой человека, которого, скорее всего, раньше не знала, и матерью его детей. И все это — в чужой стране…

Влад не мог представить себе такого. В наше время… Но знал, что так произошло, ведь Марьям была с Ингой знакома давно, и узнала ее на старом фото. Да и вообще, видел в Каластане немало такого, во что было трудно поверить, но оно произошло.

И это произошло тоже. А если произошло, то могло произойти снова.

Как сделать, чтобы такое не могло больше случиться ни с кем, но при этом не разрушить жизнь народа, к которому, несмотря на все, он чувствовал только симпатию? И к тому же — не навредить собственному теперь бизнесу, тесно связанному с Каластаном (в конце концов, Салман Таханов с согласия президента республики не для того открыл ему путь к богатству, чтобы он нанес вред тем, кто сделал это возможным, — а Влад умел быть благодарным, — и сам потерял только что приобретенное)… Ему придется найти способ, даже если для этого надо будет пройти, словно по проволоке над пропастью.

[1] Выдача лица, обвиняемого в совершении преступления, другому государству.

12. Взрывная волна.

— Вы уже видели, что о вас пишут? — спросил Евгений. Он был недавно принятым на работу молодым менеджером, которого приставили к Владу в качестве личного помощника. Кстати, собственной приемной с секретаршей члену наблюдательного совета не полагалось.

— Если б я за этим следил, если бы мне было работать? — попытался отшутиться Влад. Но Евгений был серьезен.

— Да они из вас просто монстра делают! Кстати, из подруги вашей тоже. А это и для компании… неприятно. — Влад понял, что он говорит это не по собственной инициативе. А попросить его говорить с Владом о таком не мог никто, кроме директора. Андрей Пащенко, конечно, беспокоился об имидже компании, но Влад был фактически ее владельцем, а не только членом наблюдательного совета. Поэтому надо было вести себя крайне осторожно. Поэтому Андрей решил не вести тяжелый разговор сам, а сказал подчиненному, чтобы тот Влада просто проинформировал о проблеме. Как бы от собственного имени.