Спускал пар, перестреляв добрую часть дичи в заповеднике. Спускает пар сейчас, молотя кулаками чьи-то морды. Но зверь внутри не утихает. Он воет, скребёт по внутренностям когтями и требует, чтобы его выпустили. И Марат выпускает.

Снова и снова бросается на противника и, оглушив его, добивает, пока того буквально не выдёргивают из его рук.

– Ещё!
– рычит, схватив рефери за грудки, а тот, дрожа и заикаясь, мотает головой.

– Нет больше никого, Марат Саидович… Никто не хочет…

– Я Варвар! Варвар, сука, слышишь меня?! Варвар!
– замахивается, но какой-то смертник вдруг выдёргивает из его рук жертву.

– Остановись, брат! Хватит! Да угомонись ты!
– кто-то хватает его сзади, и Марат с диким рыком поворачивается, занося кулак для удара.
– Ну что? Меня ударишь? Серьёзно?

Настигает разочарование и неудовлетворённость.

– Я сейчас немного занят, Архан.

– Вижу я, как ты занят. Давай лучше поговорим. Оставь этих калек.

Медленно выдохнул, загоняя зверюгу поглубже, столкнул со стула какого-то мужика и свалился на него сам.

– Говори, - смахнув со стола бокал с коньяком, сделал знак перепуганной официантке.
– Воды принеси!

Та мгновенно бросилась исполнять, а Марат перевёл взгляд на друга.

– Брат, ты меня пугаешь. Что с тобой происходит? Ты же держал себя в руках. В чём дело? Это из-за той женщины?
– Монгол откинулся на спинку стула, явно в ожидании ответа.

– Извини, брат, но тебя это не касается. Я не ребёнок. И ходить за мной не нужно, - забрал стакан прямо из подноса, а официантка тут же бросилась бежать. Мало кому сейчас хотелось бы находиться рядом с Варваром.

Пожалуй, желающие заканчивались на Архане.

– Хорошо. Твоё дело. Тогда о делах поговорим. Помнишь нашего подопечного, как же его, блядь… Лебедев? Квартиру который на нас переписал?

Хаджиев аж оскалился. Ещё бы он не помнил бывшего муженька Снежаны.

– Ну, и?

– Сморчок по-пьяни под каждым забором базар гнилой разводит. Думаю, его пора грохнуть.

– Нет, - Марат осушил стакан, с грохотом поставил его на стол.
– Сморчок должен оставаться в живых. Смерть - слишком просто для него.

– Он много говорит.

– А его язык представляет для нас опасность?

Монгол вздохнул, поморщился.

– Ты же знаешь, я люблю порядок. Дело не в том, что он может нам навредить. Дело в том, что он открыл пасть.

Хаджиев хрустнул костяшками сбитых пальцев, отбросил на стол окровавленные бинты.

– Я сам заткну его. Позже. А пока пусть ползает среди бомжей.

ГЛАВА 2

– Доброе утро, - Тая поставила на стол пирог, источающий нежный ванильный запах. Почти как она пахнет. Сладко. Слишком сладко.
– Яблочный. И кофе твой готов.

Присел за стол и, приобняв её за талию, притянул к себе. Девушка испуганно охнула, ударила Али по рукам.

– Отпусти!

– Может, сегодня сходим куда-нибудь?
– прошептал ей на ушко, чуть касаясь губами нежной кожи и сдерживаясь, чтобы не напасть на девчонку, как больной маньяк.

Тая тут же напряглась, вытянулась, как струна, а по пальцам Али прошёл ток. Сколько раз по ночам останавливал себя, когда хотелось ворваться к ней в спальню и сделать её, наконец, своей.

– Куда?

– Да куда ты захочешь. Ресторан, кино… Честно говоря, я не хожу на свидания, не знаю, куда водят девушек. Ты могла бы мне помочь в этом, мм? Что скажешь?
– как бы невзначай провёл рукой по плоскому животу, и даже через одежду кожу обожгло от этого касания.

– На свидания ходят парами, - взяв его за запястье, отвела руку.
– А мы не пара, - отскочила, как ошпаренная.
– К тому же, ты сам говорил, что моя еда лучше ресторанной. Вот, пирог, ешь.

– Спасибо, Тая, - не глядя на неё, отпил из чашки, отодвинул от себя тарелку.
– Я не голоден.

Она замерла у плиты.

– Что-то не так?
– поинтересовалась прохладным тоном.

Что-то? Всё не так. Всё! Он, как идиот, спит на диване, сдав ей свою кровать, ждёт по два часа, пока она освободит душ, день и ночь думает о ней и заботится о её комфорте. И в благодарность получает лишь ледяное равнодушие.