Ивана в машине не было. И возле машины не было. Я ждала его, ждала и ждала, одновременно поглядывая на перекресток, чтобы не пропустить серебристую «ауди» Магды. Ждала до тех пор, пока не поняла, что Иван не вернется.

Я осталась одна.

Глава 7

В госпитале меня долго держали у стойки, сестры делали вид, что не слышат моих вопросов, пока я не взбесилась окончательно и не потребовала немедленно проводить меня к Тошке. Белокурая сестра с вылинявшими, как белье старой девы, голубыми глазами, пряча взгляд, сказала мне, что его, кажется, увезли на сканирование.

— Кажется? — я не собиралась держать себя в руках. — Вы говорите — кажется?.. Это что у вас тут за порядки, интересно?

В висках у меня стучало. Когда я подъехала, на стоянке у госпиталя не было серебристой «ауди», и я могла бы поклясться, что она не обгоняла меня по дороге. Пока я ждала Ивана, я все время смотрела на перекресток — «ауди» не появлялась, и я сделала вывод, что Магда и ее итальянец еще у Томпсона. Но теперь мне стало казаться, что я каким-то образом упустила их из виду, или они уехали на другой машине, или просто выбрали другую дорогу и успели в госпиталь раньше меня. А это значит, что Антон…

Молоденькая санитарка в синей униформе, подбежав, зашептала что-то на ухо медсестре, поглядывая на меня с нескрываемым ужасом. Лицо сестры, и так не слишком румяное, совсем побелело.

— Я сейчас, — сказала она и быстро пошла, почти побежала к лифту. Я, не обращая внимания на протестующие крики персонала, бросилась за ней.

Отсек за стеклом, в середине длинного коридора на третьем этаже, был пуст. Я вошла туда следом за сестрой и безнадежно огляделась. Странного вида высокая кровать, вся опутанная проводами, сбитая простыня в мокрых пятнах — иглы капельниц были брошены как попало, и жидкость из них продолжала сочиться прямо на постель. Крови не было, и я слегка перевела дух.

— Сестра, — я повернулась к блондинке, бессмысленно щелкавшей переключателями приборов. Видно было, что она ничего не соображает от растерянности и страха за свое рабочее место. — Скажите, из вашего госпиталя можно… украсть больного?

— Нет, — она с трудом разлепила бескровные губы. — Что вы, нет. Это исключено.

— А не мог он сам уйти?

— Мисс, — она посмотрела на меня как на идиотку. — Он был в коме. Коматозники не ходят. Вы что, голливудских фильмов насмотрелись?..

— Тогда где он?..

— Я… не знаю, — призналась она еле слышно. — Я ничего не понимаю. Такого никогда не было. Мы еще до вашего приезда опросили весь персонал. Но там была пересмена… Многие успели уйти домой. Я осталась. Я подходила к нему около семи утра, перед сменой, проверить… и долить капельницу. Он выглядел как обычно… ну… как обычно выглядят… вы понимаете.

— Понимаю.

— Потом я сдала дежурство и пошла вниз. Задержалась, чтобы поговорить с приятельницей. И вот… Сестра Келли Шварц догнала меня уже на выходе, спросила, куда я отправила наркомана… простите… у нас так записано — передозировка наркотиков!.. Она спросила, почему в назначениях ничего нет… Мы стали выяснять. Ему должны были в десять делать томограмму. Но, я уже говорила, почти все, кто дежурил ночью, успели уйти, а из сменившихся его никто не видел. И тут появились вы.

— Его не могли рано утром куда-то перевести из реанимации? Может быть, он очнулся?

— Как перевести? — ее тонкие губы дернулись. — Куда? Без доктора никто никуда никого… это же госпиталь! А доктор Кемаль не отдавал никаких распоряжений…

Я уже поняла, что ничего здесь не добьюсь.

— Вы сообщили… кому-нибудь? — спросила я безнадежно. — В полицию?..

— Да, они уже здесь, — с готовностью ответила сестра. — Разговаривают с доктором. Доктор Кемаль еще не ушел, когда… когда это случилось. Я провожу вас, пойдемте. Вам, наверное, следует самой с ними поговорить…

Да, мне следовало.

Но разговор с полицейскими не принес ничего утешительного. После него я почувствовала себя как дохлая рыба, начавшая, к тому же, гнить с головы. Все время, пока я сбивчиво излагала известные мне факты, копы смотрели на меня плоскими глазами, и видно было, что все, что я говорю, звучит для них заведомым бредом. Полагаю, они для себя решили, что глупая необразованная иммигрантка, не зная броду, полезла в воду — не поняла ни слова в беседе известного ученого, уважаемого гражданина, профессора Кевина Томпсона с коллегами, и навоображала себе ни с чем не сообразных глупостей, основываясь на нелепых суевериях. Меня перебили единожды: толстый детектив подчеркнуто вежливо напомнил, что мой друг вовсе не умер, а каким-то образом исчез из госпиталя, возможно, просто сбежал.

— Вы же утверждали, что его намеревались убить сегодня ночью, мисс?..

В общем, когда они меня отпустили, я была в тупом отчаянье. Мне было совершенно ясно, что Тошку они не найдут, Ивана не найдут, и Нэнси не найдут подавно.

Я брела по больничному паркингу к машине, одной рукой нашаривая в сумке, висящей на плече, сигареты и еле волоча ноги: бессонная ночь и треволнения последних суток упали на меня сверху, точно пыльный мешок весом в тонну. Я представления не имела о том, что делать дальше и куда мне теперь податься.