– Пора, господин Келлен. Теперь вы должны сделать выбор.

Она подстроила мой выигрыш, без вопросов. Она как будто пыталась показать мне, что я могу ей доверять. Но куда это её приведёт? Она действительно просит меня отказаться от выигрыша? Отдать мой шанс на жизнь и свободу и довериться, что она меня прикроет? Я явился сюда, чтобы прикончить эту девочку в надежде на малый шанс спасти мою шкуру. Моя жизнь уже была в её руках, но теперь королева хотела, чтобы я сознательно её ей вручил.

Я посмотрел на угол с джокерами. Они были наставниками. Если я возьму их – я встану на их сторону. Она хотела, чтобы я выбрал угол с одинокой королевой.

«Проклятие, – подумал я, потянувшись за картами в углу, – Фериус предупреждала меня, как опасно играть на что-либо, кроме собственного кошелька».

– Королева выиграла! – объявил маршал Харрекс, когда я бросил на стол все свои карты.

Среди них не было ничего стоящего, кроме одинокой королевы и ещё более одинокого изгоя клинков.

Толпа зааплодировала. Громко. Их юная королева только что выиграла первую партию в карты и победила того, кто играл в карты каждый день жизни! Аристократы так гордились собой, что могли бы обмочиться и всё равно расхаживали бы с улыбками.

Королева не стала тратить время на то, чтобы понежиться в лучах их благожелательности.

– Что ж, это было презабавно, – сказала она, поднявшись. – Я решила, что, хотя господин Келлен явно ошибся насчёт важности карт, карточная игра всё-таки прекрасный способ провести время. Сим я прошу мой единый двор одобрить его назначение моим наставником в картах.

Кое-кто из знати засмеялся, раздалось несколько одобрительных возгласов. Аррасию это не позабавило.

– Нет! Это оскорбление королевских наставников.

– Да будет вам! – закричал кто-то.

– Ваше величество, – сказал Кореш (на его словах повисли сосульки), – двор имеет право обсудить и испытать любого наставника и проголосовать, годится ли он.

Королева разыграла свой самый большой блеф за этот день. Она повернулась и осмотрела толпу с театрально-усталым выражением лица.

– Королевский наставник Кореш прав. Если собравшийся двор того пожелает, можно и вправду отложить наш обед ещё на некоторое время, чтобы обсудить сравнительные достоинства назначения господина Келлена моим наставником в картах. Или, если большинство в четыре пятых согласится, мы можем пропустить дебаты, назначить господина Келлена наставником в картах, и двор будет волен отправиться на трапезу.

Удивительно звучный хор «Да!» раздался в зале.

Аррасия начала что-то говорить, но королева её перебила.

– Магистрат Чапрек, по вашему высокоучёному мнению, «да» исходит от четырёх пятых двора?

Чапрек выступил вперёд, несчастный, но сдавшийся.

– Я бы сказал, воистину исходит, ваше величество.

– Значит, решено, – заявила королева. Её голос больше не был мягким, спокойным ветерком, который я слушал минувшие полчаса. Теперь он был сильным, резким и победным. – Сим господин Келлен назначается наставником в картах дароменского двора, со всеми правами, привилегиями и защитой, какие даёт эта должность.

Она повернулась ко мне и сказала уже тише:

– Хотя мне кажется, я бы устала от этих отметин вокруг левого глаза, господин Келлен. Если ваше служение мне и дальше будет таким же забавным, каким было сегодня, я могу пустить в ход кое-какие из моих значительных средств для поиска способов удаления этой «Чёрной Тени»… То есть, если вы сочтёте такие изменения приемлемыми.

Я попытался прочесть что-то в её глазах, но они были недвижимой спокойной водой.

«Ваше величество, вам или действительно две тысячи лет, или вы самая умная одиннадцатилетняя девочка, которую когда-либо видел мир».

– Полагаю, я смог бы приспособиться к такому результату, – сказал я.

Она улыбнулась и слегка кивнула. Между нами был заключён своего рода контракт, но только один из нас знал его точные условия. Королева развернулась и пошла к выходу в коридор в восточной стороне комнаты; слуги – за ней по пятам.

Королевские наставники остались.

– Я бы не торопился праздновать, – сказал мне Кореш достаточно тихо, чтобы не услышали те, кто покидал комнату со всей быстротой, с какой ноги могли уносить голодные животы.