Франсуа засыпает с улыбкой на губах. Здравствуйте, Жауаны! Мы скоро увидимся, и может быть - хотя на это и мало надежды, - не в последний раз!

КЕРМОЛ

Уже Брест? Быть не может! Франсуа сердится на себя, что проспал: ну разве не глупо - упустить лучшую часть путешествия! Сколько пейзажей, которые он хотел посмотреть: виадук Морле, собор Гимильо со своей колокольней, устье реки Элорн! Ну что ж, сам виноват! Франсуа берет чемодан и идет к выходу. Он вдыхает морской воздух, который течет прямо из-за далекого горизонта, неся с собой влажный аромат прилива. Сейчас Франсуа увидит прекрасный Кермол!

А Жан-Марк уже ждет его. Руки в карманах куртки, баскский берет надвинут на глаза... милый Жан-Марк!

– Эй, Без Козыря! Я тебя чуть было не пропустил! У меня карбюратор барахлит...

Они обнимаются, похлопывая друг друга по спине, и отправляются к знаменитому грузовичку, который Жан-Марк купил по случаю где-то с месяц назад. Машина ободранная, помятая, но она все равно великолепна! Ведь она будет им верной спутницей во время прогулок.

– Она вообще-то неплохо бегает, - объясняет Жан-Марк, - при условии, конечно, что у тебя всегда под рукой сумка с инструментом.

По пути в Портсал они беседуют о машинах. Жан-Марк так много говорит, что Франсуа даже пугается, не стал ли он болтуном. Ведь раньше из него, бывало, слова не вытянешь.

– У вас все в порядке?
– спрашивает Франсуа.

– Да, все нормально. Отец, правда, немного сдал. Рыбы стало меньше все туристы вылавливают.

– А как Кермол?

В ответ молчание. Может быть, что-то случилось?

– Кермол?
– отзывается наконец Жан-Марк.
– Да вроде все как всегда. На северной башне ветром снесло зубцы.

– Это ничего. А покупатели были?

– Были, несколько человек, но они устают, не успев осмотреть замок до конца. Они почему-то думают, что это маленькая усадьба, и потом только понимают, что Кермол - огромное поместье.

– Тем лучше.

– Правда, один от нас все никак не отцепится...

– Да?

– Коммерсант из Ренна. Он, понимаешь, хочет все снести и продавать землю частями.

– Вот черт!

– Но, кажется, его не устраивает цена. Он приходил уже дважды, и это меня беспокоит.

Вот, оказывается, что волнует Жан-Марка. И Франсуа его вполне понимает...

Жан-Марк замолкает, но машину он ведет неровно - видно, что нервничает.

Наступает вечер. В Портсале зажигаются огни.

– Ну, а ты-то как?
– снова спрашивает Франсуа.
– Как твоя учеба?

– В порядке.

Храбрый малыш грузовичок выбирается на берег. Слева уже видно море, а дальше - долина, очень таинственная в сумерках. И вдруг впереди возникает ограда Кермола,

У Франсуа, как всегда, при виде ее замирает сердце. С каждой новой встречей замок кажется ему все более величественным. По мере того как дорога огибает замок, становятся видны остроконечные крыши, башни, решетки... Вот северное крыло, а вот окно комнаты Франсуа. Плющ еще больше разросся. Он ползет все выше и выше, прямо к дозорной площадке наверху. Постепенно открывается западный фасад. По угловой башне бежит узкая трещина, словно царапина по щеке.

– Это все новогодняя пурга, - объясняет Жан-Марк, - но это не так страшно. Для хорошего каменщика дня два работы.

Последний поворот руля, и машина въезжает во двор. Услышав шум двигателя, навстречу мальчикам выбегают Жауаны.

– Как ты вырос!
– восклицает Маргарита. Начинаются троекратные поцелуи, как это принято у хороших друзей, а потом - бесконечные вопросы. "Да, все здоровы. Папа очень занят. Приедут, как только смогут. Да, я немного проголодался..."

И пока Жан-Марк ставит машину под навес, все остальные направляются в зал, где их уже ждет накрытый стол. На нем фаянс из Кимпера и букет полевых цветов. В камине горит огонь. Франсуа расслабляется. Как хорошо в Кермоле! И какие чудесные люди эти Жауаны! Он - плечистый, сильный, несмотря на возраст, с обветренным лицом, трубкой в зубах, быстрым взглядом из-под подергивающихся век; она - нежная, заботливая, всегда готовая накормить, вылечить, прибрать...

Сегодня, однако, они немного сдержаннее, чем обычно. А после обеда Жауаны совсем притихли. Разговор так бы и заглох, если бы Франсуа не начал рассказывать о парижской жизни.

– Ты все запер?
– спросила вдруг Маргарита у Жан-Марка.

– Зачем это?
– удивился Без Козыря.
– У нас ведь нет ничего ценного.

Жауаны почему-то переглянулись, а потом снова попытались придать своим лицам беззаботное выражение.

– Это верно, воровать у нас нечего, кроме кур и кроликов, - сказал дядюшка Жауан.
– Послушай, сынок, попробуй-ка ты лучше моего сидра. В Париже такого не найдешь...

Но Франсуа не так-то легко провести! Он предпочитает говорить начистоту - и поэтому сразу начинает разговор о продаже замка. Жауаны качают головами. Конечно, им будет очень тяжело, если придется устраиваться где-то на новом месте. Они слишком стары, чтобы переезжать. И кроме того, они не хотят никаких других хозяев. Они очень надеются, что продажа не состоится. Это была бы для них настоящая катастрофа.

Франсуа прислушивается к их словам, стараясь уловить, о чем же они умалчивают. Но нет, кажется, Жауаны просты и искренни, как всегда.