Улица была пустой, только в самом конце фонарщик зажигал последние фонари.

– Опять мне отказываешь? – спросил король. – Ты станешь королевой…

– А что в этом хорошего? – возмутилась я, благоразумно говоря потише, чтобы фонарщик не услышал. – Сидеть в клетке, как твоя сестра, в окружении глупых куриц, вроде «милой Клерхен»… Вот счастье-то! – от возмущения я перешла на «ты».
– Мне разрешат готовить сладости? Нет! А если и разрешат, кого я буду ими угощать? Только тебя! Ты растолстеешь через год и будешь самым толстым королем в мире! А твои придворные будут насмехаться надо мной – бывшей лавочницей, вдруг примерившей корону.

– Никто не посмеет!

– Да что ты! – сказала я с издевкой – А что происходило с прежней королевой, помнишь? Не забывай, я в школе училась. Нам учитель рассказывал, как дворяне подали твоему отцу петицию, что не желают видеть на троне дочь водовоза.

– Мой отец и слушать их не стал!

– И сколько он правил после этого? Так и начались мятежи! Хочешь повторить? Чтобы погибнуть безвременно, и оставить своих детей сиротами?

Король замолчал, тяжело дыша, будто я бросила крепким снежком ему прямо в лицо.

– Нет, ваше величество, - сказала я твердо. – Это неправильно. Обман не по мне, вы уж извините сердечно Мейери-кондитершу.

– Почему ты противишься? – сказал он вдруг.
– Цену себе набиваешь? Все жилы уже из меня вытянула!

– Да вы… да ты… - возмущенно начала я.

– Увидела, что я попался и хочешь вернее поймать на крючок?

– Кому ты нужен, сокровище такое!
– выпалила я в сердцах.

– Многим нужен, - отрезал он.
– Не отрицай, что я тебе сразу понравился. И сейчас ты в меня влюблена, по глазам вижу.

– Не то видишь!
– я побежала по улице, волоча тяжелую шубу.

– Не глупи, - он подхлестнул лошадей и догнал меня - Садись, довезу до дома, и подумай...

– Только попробуй подойти ко мне еще раз, - пригрозила я ему, кипя от злости, как горшок с сиропом.
– Наставлю синяков, будешь потом пудрой замазывать, чтобы невесты не заметили! К твоему сведению, после Брохля я и думать про тебя забыла, и эти десять лет ни разу не вспоминала!

Влюблена!.. Видит он!.. Решил облагодетельствовать! Традицию семейную соблюсти!..

Я свернула в переулок, где сани не могли проехать, и королю пришлось остановиться.

– Лгунья!
– крикнул он мне вслед.
– Ты помнила обо мне! Узнала-то ты меня сразу же! Сразу же узнала, Мейери!..

28.

На следующее утро, ровно в половине десятого, мы с мастером Лампрехтом стояли под дверями комнаты, где завтракали король и принцесса. Хозяин держал серебряное блюдо, накрытое вышитым полотенцем, и косился на мастера Римуса, который держал точно такое же блюдо.

В десять часов подали кофе, и нас пригласили войти.

Король сидел рядом с сестрой, и если принцесса улыбнулась, приветствуя нас, то его величество и бровью не повел, мрачно глядя на чашку кофе, которую поставила перед ним барышня Диблюмен и насыпала две ложечки сахара фарфоровой ложечкой.

– Будете ли вы сегодня сливки, ваше величество? – спросила она медовым голоском, помешивая ложечкой. – Они жирные, сладкие…

– Оставьте так, пожалуйста, - произнес король с раздражением.

– Иоганнес, - мягко упрекнула его принцесса. – Кондитеры пришли.

Он промолчал и отпил кофе, забыв вынуть ложечку из чашки. Барышня Диблюмен поспешила исправить эту оплошность, забрав ложечку, но король ей не позволил.

– Не суетитесь, - сказал он, поморщившись, будто кофе был настойкой цикория. – Я сам вполне в силах позаботиться о себе.

– Итак, что вы предложите нам к утреннему кофе? – спросила принцесса.

Синие глаза ее сияли, как у ребенка, ожидавшего найти подарки в рождественском башмаке. Мастер Лампрехт и мастер Римус поставили на стол блюда и одновременно сняли полотенца, скрывавшие лакомства.

– Ах! – принцесса всплеснула руками. – Что это за чудо?!

– Это – пирожные из яичных белков, взбитых с сахаром и миндальной мукой - объяснил мастер Римус. – Они легкие, нежные, так и тают на языке. А между ними – кремовая прослойка из жирных сливок, ложечки меда и самого белого сахара. Они и сами как снежинки, посмотрите! Мы так и назвали их – «Снежинки».

– В самом деле, какие беленькие!
– восхитилась принцесса. – Попробуем.

Она взяла одно из пирожных двумя пальцами и поднесла ко рту.