— Хочешь успешно порыбачить, сначала прикорми рыбу, — пояснил вслух свои намерения. — Раз с золотом пролетел, придётся изменить наживку. Надеюсь, получится.

Очистил сознание от посторонних эмоций, успокоил ауру, обильно наполняя её энергией. Сел в позу лотоса, настраиваясь на зачарование пилюль. Алхимиком я не был, так что не мог приготовить новую высокоранговую медицину. Зато познания в заклятьях и чарах весьма обширны, на мой скромный взгляд. Именно на этом и строился расчёт. Попробуем воспользоваться своими сильными сторонами.

Истинное слово земли повторил несколько раз, создавая из него многослойную энергетическую оболочку, которой накрыл пилюли. Через неё, как через фильтр принялся аккуратно насыщать их энергией ци, не просто накачивая первоначальный сосуд, а перестраивая его, подгоняя под высокоочищенный концентрат. Сосредоточив духовное зрение на пилюлях, сузив до предела, добился высочайшей чувствительности. Благодаря этому смог приступить к тонким манипуляциям с их структурой, загоняя энергию в микроскопические пустоты материала, уплотняя её.

Когда прозвучало истинное имя земли, ушки фуци дрогнули. Её лицо приняло крайне озадаченное выражение, не в первый раз за сегодняшний день. Прислушавшись к чему-то, девочка попыталась ухватиться за ускользающую истину, но не смогла. Это сильно удивило и расстроило незваную гостью. Канью с заметно возросшим интересом принялась сверлить взглядом пилюли, пытаясь постигнуть мои секреты и их тайны. С каждой минутой в её взгляде появлялось всё большее искреннего уважения.

Увлёкшись процессом, проверяя скорее себя на прочность, чем пытаясь добиться первоначальной задумки, чуть не превратил пилюли в бомбы. Чтобы их не разорвало на части, пришлось сверху накладывать кучу укрепляющих и связующих чар. На выходе получились глянцево-коричневые жемчужины, твёрдые как камень. Осматривая пилюли, даже забеспокоился, удастся ли их теперь растворить, высвобождая обратно плотно увязанную между собой ци стихии земли. Чистейшую как слеза и концентрированную как кислота. Устав ломать себе голову, решил, что это теперь проблема получателя, а не производителя. Мне главное добиться, чтобы они выглядели как нечто особенное, уникальное. Предъявленным требованиям соответствуют и довольно.

Дальше принялся за пилюли очищения. В этот раз пришлось изменить подход. Порезав ладонь, смочил три заранее приготовленные пилюли в своей крови. Затем дистанционно попытался пробудить память крови, пока она ещё ощущалась «живой». На мой взгляд, получалось отвратительно. Слишком большое внутреннее сопротивление. Пробудить удалось едва ли крохотную часть, со значительными потерями сути. Про очистку и говорить не хотелось. Связывать её с основой пилюль пришлось целым массивом всевозможных заклятий и чар, опутывая сотнями связей. Жутко напряжённая, кропотливая и выматывающая работа. На порядок сложнее, чем с пилюлями концентрации ци.

Как только приступил к зачарованию этой партии, с Канью произошли намного более заметные изменения. Едва не потеряв над собой контроль, потянулась вперёд, вслед за милым носиком, которым беспрестанно втягивал в себя аромат пилюль. Её глаза заволокла мечтательная дымка, а язычок неосознанно начал облизывать губки. Несколько раз шумно сглотнув обильно выделившуюся слюну, нетерпеливая Канью едва дождалась, когда закончу. Не успел устало откинуться от стола, как она белой тенью метнулась в воздухе, пока не схватила самую крайнюю пилюлю, тут же с жадностью проглатывая. Еле успел спасти две оставшиеся.

— Ах ты ворюга! Фу! Место! Дурной кролик.

Вскочив на ноги, схватил девочку за шкирку, отбрасывая обратно на кровать, пока не сожрала оставшиеся. Я в них столько сил вложил, что в ближайшее время уж точно не собираюсь повторно подвергаться этим мукам. Так ведь и сдохнуть или рехнуться можно от умственного перенапряжения. Слишком масштабная и ювелирная работа, накладывать столь обширный массив чар. Тут как в поговорке, проще стену развалить, чем её построить.

— Всё неприятности от кроликов, — огорчённо вздохнул, сжимая в руке спасённые пилюли.

— Дать! — завопила Канью звонким голосом, сгорая от желания добраться до них.

— На, — устало ответил, протягивая раскрытую ладонь.

Вспышка гнева погасла. Ну не убивать же её за это. Дитя инстинктов.

— Только потом вон из этого дома. Чтобы я тебя больше никогда не видел, — тихо предупредил, глядя прямо в глаза.

Уже качнувшись вперёд, столько же быстро откатилась назад, возвращаясь в исходное положение. Сильно расстроенная и несчастная. Ничего, меня этим не разжалобить. Не разжалобить я сказал!

— Потомь дять? — с надеждой попросила девочка, изображая из себя послушного ребёнка.

— Заслужить, дать, — подтвердил, переходя на её язык.

— Договорь, — с важностью кивнула.

В комнату заглянула встревоженная Линьшу, привлечённая детским криком. Убедившись, что всё в порядке, ушла, перед этим окинув меня подозрительным взглядом, как потенциального насильника. Дожился. Всё зло от кроликов.

Взяв по одной пилюле каждого вида, убрал их в небольшой деревянный футляр, разбитый на две ячейки. Осмотрев его духовным взглядом, остался недоволен. Слишком уж заметная вещица. Такую скрытно мимо охраны за пазухой не пронесёшь. Тут вспомнив о барьерах на одежде девочки, блокирующих любое излучение. Мой интерес к ней эта ушастая извращенка опять поняла не так, как нужно. Пришлось успокаивать, пока вновь не начала орать. Как бы тогда Линьшу всерьёз не позвала стражу. Объяснив свои затруднения, спросил, может ли помочь. Канью тут же обрадовалась, прекратив изображать забившегося в угол испуганного кролика. А то я не видел, как её аура начала чуть ли не светиться от накаченной в неё энергии, превращаясь в неприступный барьер, за которым формировались как минимум две атакующие техники. Кто кому тут угрожает нужно ещё посмотреть.