А ее родители могли позволить себе только одну приходящую горничную!

Лили поднялась по ступенькам, и старик тут же поспешил ей навстречу:

— Позвольте представиться, мисс Бид. Мое имя Джейкоб Флауэрс.

— И какую должность вы здесь занимаете, мистер Флауэрс?

— Я дворецкий, мисс. Моя обязанность — наблюдать за слугами, работающими в доме. — Он взмахом руки указал на собравшихся людей:

— Вот они. Разрешите представить их вам?

Чувствуя, что все взоры прикованы к ней, Лили молча кивнула. Мистер Флауэрс повел ее вдоль шеренги слуг, на ходу произнося имена, а те в ответ тут же отвешивали поклоны или приседали в реверансе, словно крошечные кролики, пораженные дробинками в тире на деревенской ярмарке.

К тому моменту, когда они добрались до последней из служанок с кухни — розовощекой девушки с подозрительно туго обтягивавшим живот фартуком, — у Лили уже голова шла кругом.

— И сколько же их всего? — спросила она.

— Двадцать девять человек, мисс Бид, — гордо объявил мистер Флауэрс. — И это не считая тех, кто трудится вне дома. Разумеется, — тут его взгляд упал на беременную служанку, — скоро нас станет двадцать восемь.

— Столько людей, чтобы содержать одно-единственное здание? — изумилась Лили. О роде занятий женщин можно было без труда догадаться по загрубевшим рукам, пятнам от древесного угля и сильному запаху щелока, однако вопрос Лили относился не к ним, а к шестерым рослым, безупречно одетым молодым людям в белых перчатках. — А что они тут делают?

— Подают на стол, доставляют посылки из города. — Заметив озадаченное выражение на лице Лили, мистер Флауэрс продолжал:

— Прислуживают за обедом, ухаживают за лошадьми, опускают люстру в вестибюле. Ну, и поднимают ее, разумеется.

— Разумеется, — пробормотала она и снова окинула взглядом собравшихся.

Все лица были обращены к ней — иные казались замкнутыми, другие любопытными, а некоторые слуги смотрели на нее с тем обескураживающим презрением, которое ясно говорило: «Ты ничем не лучше меня, цыганское отродье. Ты даже недостойна стоять со мной рядом».

Сердце Лили испуганно забилось. Она лихорадочно пыталась найти нужные слова.

— В ближайшие недели, — начала она, и голос ее предательски дрогнул, — жизнь в Милл-Хаусе переменится. Те, чьи услуги я сочту ненужными, будут уволены — разумеется, с рекомендательными письмами.

— А что вы имеете в виду под словом «ненужными»? — раздался чей-то голос.

— Я говорю о тех, чей труд не является необходимым для поддержания порядка в имении.

— Не беспокойся, Пег. Для таких, как ты, крошка, тут всегда найдется занятие, — раздался чей-то мужской голос, за которым последовал взрыв хохота.

Взгляд Лили остановился на дерзком юнце.

— Уходите.

— Что? Вы не можете…

— Могу. Больше вы у меня не служите.

В течение одной долгой, томительной минуты они смотрели друг на друга ненавидящим взором. Слава Богу, длинные юбки помогли ей скрыть дрожь в коленях. Наконец, чуть слышно выругавшись, парень, тяжело ступая, удалился через все еще открытую парадную дверь. Остальные смотрели ему вслед широко раскрытыми от изумления глазами.

— Отныне в этом доме — моем доме — любой женский труд будет цениться по достоинству, и к самой последней из служанок вы должны относиться с тем же уважением, что и к шеф-повару.

— Ну-ну, не стоит слишком заноситься, — пробормотала седовласая коренастая кухарка, носившая малопочтенное имя миссис Кеттл [2] .

— Я хочу, чтобы Милл-Хаус стал преуспевающим поместьем — и я, не имея знатных предков и высокого положения в обществе, смогу стать настоящей хозяйкой Милл-Хауса, не сомневайтесь. Однако признаюсь откровенно: мне очень нужна ваша помощь. Я не в состоянии справиться с этой задачей в одиночку. Если вам она покажется непосильной, если вы не пообещаете мне свою полную и безусловную поддержку, для вас здесь места нет.

— Я с вами, мисс! — дрожащим голосом отозвалась беременная горничная.

— Вот и хорошо, — ответила Лили. — Остальных я прошу как следует все обдумать и самим решить вопрос о своем будущем, а к концу недели станет ясно, чем мы располагаем. Все свободны.

Слуги разбрелись в разные стороны — кто скрылся в коридоре, кто исчез за дверью, кто поднялся вверх по лестнице. Лили осталась наедине с мистером Флауэрсом.

— Я не могу одобрить этого, мисс, — сурово сдвинул брови дворецкий. — Считаю своим долгом заметить, что решительно не одобряю ваших методов у себя в доме.

Лили, глубоко вздохнув, смело встретила гневный взгляд старика.

— Это не ваш дом, мистер Флауэрс, а мой. Однако поскольку я и мои… э-э… методы пришлись вам не по вкусу, не сомневаюсь, что вы будете рады узнать из первых рук, что мне больше не понадобятся услуги дворецкого.

— Что-о?!

— Вы свободны, мистер Флауэрс.

На какой-то миг ей показалось, что старик собирается возразить, однако он только фыркнул, отвернулся и зашагал прочь.

Лили настолько обомлела от собственной дерзости, что зажмурила глаза.