– Так вы музыкант? – спросила я после долго молчания, хоть как-то сгладить напряжение.

Зеленые глаза стрельнули на меня недобрым взглядом.

– Бывший музыкант.

Какая разница.

– Большая, – удивил он меня ответом. Если он читает мои мысли…

– Не читаю, у тебя все написано на лбу, – Минаев хохотнул над моей физиономией, бросая на стол сто рублевую купюру, – пошли.

– А Лена в машине? – посмела спросить я.

– Нет, – и снова этот мужчина удивил. Придерживая для меня дверь, он ответил оскорбившись: – Я успел заехать домой и уложить ее в кроватку. Имейте совесть.

Что поделать. Никто его не обвиняет в излишней любви к дочери.

– Вы Андрей Минаев!

– Да. – Сухо ответил он.

От такой новости, я готова пуститься в пляс. Будучи школьницей, я скупала все плакаты с группой «Семь жизней», любуясь ими ночами. С тех пор столько воды утекло, что я не узнала бывшего фронтмена.

– Андрей Минаев!

– Может, прекратишь орать как на митинге и залезешь в чертову машину? – грозно приказал Минаев, явно недовольный моим восхищением. Пусть привыкает.

– Минаеееевввв!

Андрей Дмитриевич с силой захлопнул пассажирскую дверь, призывая меня замолчать. Я радовалась маленькой мести. Это ему за все издевательства. И невольно улыбнулась, радуясь нашему, хоть и короткому перемирию. По крайней мере он перестал кричать.

Утро следующего дня встретило меня ясной погодой. Теплые зимние лучи пробирались сквозь занавеску, согревая теплом. Расчесывая мокрые после душа короткие волосы, я услышала, шум мотора автомобиля. Похоже, Андрей Дмитриевич вновь лишает нас своего присутствия.

После вчерашнего разговора, Минаев, смиловавшись, разрешил гулять с малышкой. Только в окрестностях улицы и парка, и нигде больше, – было его ответом. Что ж уже что-то.

Нанося макияж, я разглядывала свое лицо, находя его довольно симпатичным. Огромные светло – голубые глаза на лице, напоминающем формой сердечко, пряди светло – русых волос и нежные алые губы. Я улыбнулась отражению.

Из одежды я выбрала голубое чудесно гармонирующее с цветом глаз, платье. Часы медленно приближались к восьми часам. Пора приниматься за работу.

Мы с Леной сидели в летнем саду, прогуливаясь в окрестностях особняка, когда услышала въезжающую на аллею машину. Я не ждала столь раннего по привычке Андрея Дмитриевича возвращения и потому удивилась. Остановившись у калитки, взяв на руки Лену, я увидела, как из дорогой неизвестной мне марки машины выходит мужчина. Я сразу поняла что это не Минаев. Незнакомец был уже в плечах, ростом ниже на несколько сантиметров и волосы были очень коротко подстрижены.

– О, привет малышка! – воскликнул незнакомец, завидев нашу компанию.

Он быстро приблизился к нам.

– Как я по тебе соскучился крошка, твой буйный папаша дома? – Девочка засмеялась на моих руках.

– Здравствуйте, – опередила я малютку. Та явно намеревалась выдать все тайны незнакомцу. Мужчина, одетый в кожаную куртку, посмотрел на меня.

– Извините, – сказал он, протягивая руку, – не заметил. Нет. Не обижайтесь и снова простите. Вы такая красивая и потерял дар речи. Черт. Еще раз извините.

– Меня зовут Тамара, – решила подать голос. Незнакомец был очень смущен. Я крепче прижала Лену к груди. – Я няня Лены и очень приятно.

Нахмурившись, мужчина убрал ладонь.

– Не вы ли та девица, что выводит нашего злючку из себя?

Девица?

– Выходит так. А вы…

Мужчина переминаясь с ноги на ногу, задорно улыбнулся. Если бы я не размышляла над планом убийства Минаева, то подумала, что он заигрывает со мной.

– Дмитрий Колчин бывший одноклассник певунчика, – объявил он таким тоном, каким обычно объявляют героев страны.

– Вы учились вместе? – спросила я, в надежде что-то узнать об Андрее Дмитриевиче. Дмитрий переводил взгляд с меня на Елену и обратно. На широком лбу проступила складка. Казалось, Дмитрий в чем-то пытается разобраться. Наверное, стоит говорить мне о Минаеве или нет.

– Скажем так, – подал он голос, – я бесил его до белого коления, но сейчас не разлей вода.

«Лучшие друзья», – читалось между строк, от чего стало грустно.

– Может, чаю?

Дмитрий улыбнулся мне той улыбкой, от которой многие бы девушки упали на колени, но я не обратила на нее внимание. И не испытывала трепета. Интересно, как улыбается Минаев? От подобной мысли стало страшно, и я ее загнала в самый дальний уголок мозга.

– Не откажусь и малышка уже спит.

И в самом деле.