— Я не могу! У меня гости. Если вы меня не послушаете — всему конец, всему, понятно?

— Связь прервана, — зачем-то сказал Ян Лопатин, хотя все и так это видели по миганию красной лампочки…

— Son of a bitch! — полковник бросил наушник.

— Приказ по «Ковчегам» сэр…— начал Сергей Ушаков.

— Остается в силе. Закрыться, замаскироваться, никого не впускать, на связь ни с кем не выходить… Что еще?

— Остальные три дивизии не отвечают. Штабы замолчали.

— Shit… — полковник встал из кресла.

— Что мы делаем дальше, сэр? — спросил Лопатин.

— Дальше? Боюсь, поручик, что мы просто сидим и ждем.

Чуфут-Кале, тот же день, 1215 — 1630

— …Как чего? — возмутился командир 102-ой воздушно-десантной дивизии генерал Грачев. — Там же пульт управления, система связи… Я не знаю, что еще! А он заперся и не хочет выходить. Это как понимать?

— Ну, и что мне — головой эту дверь прошибать? — сигарета в углу рта майора Ширяева поднялась градусов на тридцать. Майор чувствовал себя в своем праве — он был из спецназа КГБ и Грачеву не подчинялся.

— Слушай, майор, ты меня не зли! Прикажу — будешь и головой прошибать. Ты спецназ или кто?

— Спецназ, — подтвердил майор. — А не сапер. Дайте мне саперов, вскройте эту консервную банку — и мы с ребятами в два счета выковыряем вам вашего полковника, а так… Эту броню гранатой не возьмешь. Хотя, наверное, пробовали… — майор оглядел разрушения, царящие в ставке базы Чуфут-Кале. Разбитые компьютеры и телефоны, изуродованные столы… И целехонькая бронированная дверь в бункер.

— С ним есть какая-нибудь связь? — спросил Ширяев у безымянного штабного подполковника.

— По вот этому селектору.

Ширяев ткнул пальцем в кнопку, склонился над микрофоном.

— Господин полковник! Ваше благородие! С вами говорит майор Ширяев, командир батальона спецназа КГБ… Сдайтесь, пожалуйста. Вам ничего не будет. Если сдадитесь по-хорошему. Это же глупо — закупориться в бункере и сидеть там. Ничего вы там не высидите. Кроме своих яиц.

— Господин майор, — донеслось из репродуктора. — Ценю ваше чувство юмора, но сдаться не могу. Объект, доверенный мне, я могу сдать только по приказу моего командования. Либо генерала Павловича, либо полковника Чернока. Чернок убит, до Павловича я не могу дозвониться. Телефон в Главштабе не отвечает. Еще мне может отдать такой приказ наш премьер, господин Кублицкий-Пиоттух. Его кабинет тоже молчит. Как только я получу соответствующие распоряжения, я открою бункер. Вы, как человек военный, должны меня понять.

— Ваше благородие, они все уже сдались.

— Прекрасно! Пусть они мне сами об этом скажут.

— Упорный, как подшипник, — с уважением сказал майор. — Что делать будем? Товарищ генерал, может, звякнуть в штаб и попросить его начальство отдать ему приказ?

— Да что это такое, в конце концов! — Грачев бахнул по столу кулаком. — Мы что, уговаривать его должны? Майор, вы солдат или кто?

— Ну, тогда саперов сюда! Сколько там с ним народу, вы не знаете?

— Человек двадцать младших офицеров и низших чинов.

Ширяев поморщился и было отчего: штурмовать хорошо защищенный подземный бункер даже силами батальона — это не шутка. В подземельях численное преимущество не имеет никакого значения: один человек с автоматом из-за баррикады может уложить хоть роту.

— Может обратиться к нижним чинам? — предложил штабной подполковник. — Разагитировать их что ли…

— Валяйте, — великодушно уступил Ширяев. — Я не спец.

— Таких спецов, как вы, как раз в Афгане нехватка, — злорадно сказал Грачев.

— Если этот полковник чего-нибудь учудит, вместе туда отправимся. — Спокойно заметил Ширяев. — Ведь так, товарищ генерал? Ну, так вызывайте сюда саперов.

Западное побережье Крыма, 29 апреля, 11-15

Казачий городок Ак-Минарет стоит на берегу моря и каждому, кто проезжает или проплывает мимо, хочется там остаться, пустить корни, дожить до глубокой старости, умереть и быть похороненным на мысу, обнимающем бухту Узкую, где шепчет сухая пахучая трава и грустит на утесе аккуратненькая белая церковка.

Того же захотелось и старшему лейтенанту Афанасьеву, когда он с офицерами своей роты вошел в городок после принятия под охрану расположения казачьего разведбата (который служащие там казаки упорно именовали полком).

Они гуляли по просторным одноэтажным улочкам и отмечали полезные моменты, которые неплохо было бы ввести и в Союзе. Вот, например, велосипедисты не путаются под колесами водителей, а едут по тротуару, по специальной дорожке — круто! Или, скажем, полиэтиленовые кульки, которыми застелены урны — тоже круто! Или, к примеру, светофор срабатывает не по часам, а когда пешеход кнопку нажмет…