– Злюка ты, Марфа, – надула губы Васька, – мы к тебе по-доброму, а ты…

– А она мужику рога и хвост с копытами приделала, не побоялась, – злобно проворчала Глашка, – на это у нее ума и храбрости хватило. Небось, теперь и снять не может, да, Марфа?

Покраснела я, глаза в пол опустила.

– Он меня довел, – сообщила слезливо.

– Так тебя все доводят, а ты – сама невинность, фыркнула Глашка, свой сарафан, пыльцой окрашенный, разглядывая, – как прикажешь в таком наряде твои разлюбезным новым родичам показываться? Они, кстати, в курсе, кто ты?

– Не знаю, – вздохнула я, – не думаю, что Виктор им все рассказал.

– Правильно, здоровее будут, – хихикнула Васька и тоже на свою одежду покосилась. – Глаш, а Глаш, сними это, а?

– После Марфы? – уточнила сестрица старшая ворчливо. – Тоже хочешь, как тот мужик, рогами на солнце сверкать?

Снова покраснела я.

Завтрак прошел без нас, да и не жалела о нем я – до полудня хоть не ешь совсем, все, что в рот положил, назад выходит сразу. А вот как только обед настал, собрались за столом мы вместе все: родители Виктора, мы с ним, сестры мои, от пыльцы очистившиеся, Джордж, с опаской на нас поглядывавший. Внесли слуги блюда разные да сытные, расставили на столе прочном, скатертью белоснежной покрытом. Мы с сестрами в сарафанах красных, на рубахи надетых, нарядных, со знаками защитными, на них вышитыми, щеголяем, Виктор с Джорджем и свекром – в костюмах черных, свекровь – в платье длинном, синем, закрытом. Сидим, едим неспешно. Зная привычку Джорджа трапезе мешать, старалась я как можно быстрей голод свой утолить. Но нет, на этот раз не Джордж, свекровь вмешалась.

– Большая семья у тебя, Марфа, – сказала, словно змея прошипела, и на сестер моих с намеком уставилась. – Видимо, живете скромно, раз вы в сарафанах к столу вышли.

Закашлялся Джордж, захрипел. Не в то горло ему каша пшенная, рассыпчатая, попала да и встала там комом.

Виктор рот открыл бы, мать свою перебить, но отец его головой качнул сурово и тоже на нас троих уставился.

– О да, ваше императорское величество, живем мы более чем скромно, – опередила меня Глашка, глазами раздраженно сверкнув. – Ходим в сарафанах, спим на лавках, на столе только скоромную пищу и видим. Зато тут наконец-то отъедимся, отоспимся, да, может, в платья, как люди богатые, переоденемся. – И уже Виктору, ушами пылающему. – Ты бы, родственник, родителям своим родословную невесты поведал, чтобы и они не позорились, и ее за чернавку не держали.

– Виктор? – повернулся к мужу моему император, брови вопросительно выгнул.

– Марфа на сносях, ей волноваться нельзя…

– А то она тут камня на камне не оставит, – закончила за мужа моего Васька, тоже словами свекрови обиженная.

Вздохнул Виктор тяжело, поднялся, ко мне подошел, из-за стола вывел. На середину комнаты вдвоем мы вышли. Снова живот у меня болеть начал. Но повторно уж не сбежишь, в комнате от злых свекров не спрячешься.

– Моя жена из Тридевятого царства. Ее родители – Аглая Ягг и Константин Ягг.

Молчание. Долгое молчание. Молчат свекор со свекровью, неверяще на меня смотрят.

– Внучка богов жизни и смерти? – уточнил, наконец, император.

Кивнула я в ответ.

Нам счастливую тропинку выбрать надобно.

Раз дождинка, два дождинка – будет радуга!

Раз дощечка, два дощечка – будет лесенка!

Раз словечко, два словечко – будет песенка!

«Вместе весело шагать». Из к/ф "И снова Анискин"

Теперь, узнав правду, смотрела свекровь на меня благосклонно, даже с неким благоговением. Как же, с самими богами благодаря сыну их породниться удалось, внучку с кровью редкой да сильной заполучить. У свекра в глазах расчеты появились: что, да как, да куда, да сколько. И все эти расчеты были со мной связаны. Только Джордж хмурился и косо посматривал, что на меня, что на сестер. Но ему и положено: он меня лучше родственников новоявленных изучить успел, потому и не ждал от нас трех ничего доброго.

– Что же ты раньше не сказал, – улыбнулась свекровь приторно, мягко, словно сама перину стелила да взбивала, – мы бы совсем другую встречу организовали, более пышную.

Дернулся Джордж от слов тех, видно, первую встречу нашу в замке Виктора вспомнил. Глашка с Васькой смешки с трудом сдержали, но промолчали.

Вернулись мы с Виктором за стол. О чем беседовали новые мои родственники, я не знаю – живот набивала тщательно, старалась и себя, и ребенка будущего накормить.

– И родится у Марфы колобок, – тихо поддела меня язва Глашка.

Фыркнула я в ответ, ложку очередную в рот отправляя.

А сразу после трапезы за дверями зала обеденного шум послышался. Не успели мы из-за стола встать, как влетел в комнату распорядитель, бледный, перепуганный, заикаясь, сообщил, что беда во дворце случилась. И сразу взгляды сестер, мужа и Джорджа на мне скрестились.

– Что? – возмутилась я праведно. – Я тут при чем?

Ухмыльнулись все четверо нагло так, но промолчали. А император с супругой уже возле дверей стоят, наружу выглядывают. А там… Ой, мамочки…