— Продолжим?

— Нет, — выдохнула Хадиса, едва ворочая языком, и попятились от зеркала.

Улыбка на лице парня стала ещё шире. Она ему необыкновенно шла, делая его похожим на ангела с задорными ямочками на щеках.

— Мне нравится ход твоих мыслей. — Он подался вперёд.

— Самсон, я все слышу! — недовольно гаркнул из-за двери Влад. — Прекращай это дело.

— Самсон, — эхом повторила его имя Хадиса и судорожно сглотнула, понимая, что ее тело движется помимо ее воли, не поддается разуму… Наоборот, оно подвластно этому человеку.

Блондин опять улыбнулся, но теперь уже мягче и, глядя ей в глаза, медленно освободил ее грудь от халата.

— Ты чудесна…

Ее руки самовольно обвили его шею, скользнули вниз по спине, в то время как его ладони накрыли ее грудь, а пальцы сжали соски. Губы почти встретились, но он так и не закрыл свои сияющие голубые глаза, в которых отражалась незнакомая женская внешность.

* * *

Часы пробили шесть вечера. Хадиса вздрогнула от неожиданности и оглянулась. Она опять находилась в своей комнате. Ррухи сидела напротив нее, уткнувшись носом в книгу, и посапывала.

Судорожно сглотнув, Хадиса дрожащими руками отложила книгу на стол и кое-как поднялась с кресла. Затекшее тело слушалось плохо, отдавая болью и покалыванием при каждом движении. Добравшись до шкафа, девушка отворила его дверцу и судорожно уставилась в зеркало, висевшее на внутренней стороне двери. Ее лицо, ее губы и глаза, неизменно черные, как смоль, волосы… Хадиса нервно облизнулась, все ещё чувствуя вкус его губ.

Это не правда, всего лишь видение. Так не бывает.

Раздраженно дернула за петельки на блузке, расстегивая. Ей нужно переодеться, сходить в спортзал и хорошо остудиться. Навязчивая мысль билась в голове ровно до тех пор, пока блузка держалась на теле. Но стоило ей скользнуть на пол, как взгляд прикипел к чернеющему засосу под левой ключицей.

Безликие Хранители…

Не отрывая взгляда от зеркала, девушка медленно подняла блузку и, сложив, спрятала в шкаф. Потом на негнущихся ногах вернулась к креслу и все так же медленно опустилась в него.

Ррухи продолжала спать. А Хадиса — думать.

Спортзал, судя по всему, отменялся, засос был реален, значит, ее проблема — тоже. К тому же, ввиду странного происшествия закрадывалось сомнение насчёт естественного сна подруги. А значит, вместо спортзала следовало посетить другое место, которое приличные девушки после шести не посещают.

Так что, надев вместо форменной блузки первую попавшуюся водолазку, девушка закрыла комнату на ключ и потопала в столовую. Стресс надо было заесть, а ещё лучше — поискать его реальную причину.

* * *

Вечер только начинался. Солнце клонилось к закату. Белые барашки облаков низко плыли над землёй, словно были выбросами заводской трубы. Внутренний академический двор казался необъятным. Из окна он выглядел явно иначе. Но, как ни крути, он все равно был унылым. Ни цветка, ни памятника, ни фонтанчика. Ещё и оборонная стена возвышалась над домами непреодолимой преградой. Лишь Огненная река пересекала это издевательство над свободой дважды.

Наверное, стоило идти в столовую, ведь люди, как и все остальное зверьё, не изменяют лишь привычкам в пище. Но, прежде чем нырнуть в очередное здание, Хадиса все же решила прогуляться и понаблюдать. Второй неизменной точкой пересечения для любого учащегося здесь был мост, переброшенный через Огненную реку. Сейчас функционировал лишь один. Остальные на ночь блокировались во избежание досадных недоразумений. Как шутили местные старшекурсники: чтобы не путать, где именно ночью тонут.

Хадиса не замечала времени и не могла с точностью ответить, как долго гуляла вокруг да около. Но знакомых физиономий так и не увидела. Это могло означать два, а то и три варианта событий. К примеру, привидевшееся действительно было видением, а засос — самовнушением. Второй вариант: нужные лица живут около столовой. А значит, мост не пересекают и имеют отношение к факультету семейного раздора. Ну и наконец: Самсон, Влад и крашеная девчонка все ещё занимаются исключительно недетскими, абсолютно неприличными вещами. А потому находиться на площади они не могли. Мысли Хадисы все дальше уплывали в тему соблазнов. Девушки и парни, куда-то идущие, спешащие или прогуливающиеся вокруг, стали вести себя шумнее. Шутки стали забористей, прикосновения — откровеннее.

— Смотри и до оргии дойдет, — вздохнула Хадиса, опёршись на бортик моста. — То-то ректор обрадуется.

— Обхохочется, напьется, а потом присоединится, — прошептали ей на ухо. Девушка вздрогнула. А тем временем мужчина опёрся руками на бортик, едва касаясь ее пальцев своими. Она не могла видеть его лица, а пошевелиться было едва ли возможно. Стоит обернуться, но тогда их лица будут до неприличия близко. Увы, Хадиса не знала, как отреагирует после. Она побаивалась рисковать, а потому едва дышала, вперившись взглядом в его затянутые в кожаные перчатки ладони.

В сгущающихся сумерках вся эта ситуация и антураж выглядели зловеще и завораживающе. И он опять словно прочел ее мысли.

— Неужели настолько зловеще? — мужчина улыбнулся. Это чувствовалось в его интонации, и от этого девичье тело пробивало дрожью. Он играл с ней, прямо как кот с мышью.

Впрочем, Хадиса не чувствовала себя в опасности, наоборот, она была полна предвкушения от общения с незнакомцем. Стоило ли приписывать это чувство к ее зашкаливающей силе суккуба или, наоборот, к ее неправильно воспитанной натуре — девушка не знала. Да и не собиралась она гадать. После жарких объятий Самсона ее душа требовала жарких приключений.