— Ты весь горишь. У тебя жар!

Отстранилась, пытаясь понять, что с ним. Не простыл же, в самом деле.

— Ты подцепил заразу там?

— Нет, всё хорошо, — заверил капитан и стал обходить меня, двигаясь к столу.

Но я не я, если просто так всё оставлю. Заметила, что он успел переодеться в другую форму. А ещё что он прихрамывал на одну ногу.

— Тебя ранили! — осенило меня. — Ты ранен!

— Рит, не кричи, — недовольно попросил Мурр, морщась. — Голова раскалывается от твоих мыслей. Чего там намудрила? Отсоединяйся.

Я недоумённо воззрилась на него, почесала затылок.

— Ты о чём? — осторожно спросила.

Капитан устало поднял на меня глаза. Мы долго играли в гляделки. Я выиграла. Он страдальчески замычал.

— Так и знал, — сокрушённо шепнул и поманил пальцем. — Иди сюда. Экспериментаторша доморощенная.

— Чего сразу обзываться? — отвернулась, сложив руки. Вот она благодарность!

Скривившись, послала мысль, как его монстр пожевал и выплюнул. Вот что бы с ним было, если бы не я.

— Да ничего, Рит, — ответил Мурр, никак не комментируя мои послания, только повторил: — Ничего. Иди сюда скорее.

Я обернулась. Капитан сидел, облокотившись о стол, с трудом удерживая голову, которая у него явно раскалывалась. Так жалко его стало, даже обижаться перестала.

Он сел прямо и похлопал по коленям, предлагая на них сесть.

Я очередной раз потрогала его лоб.

— Совсем бредишь? — уточнила у него. — Я не сяду к тебе на колени.

— Хорошо, вставай на колени, — тихо шепча, приказал он. Капельки пота серебрились на висках и над верхней губой. Я взволнованно заглядывала ему в глаза.

— Мурр, что с тобой? — за здоровье капитана я взволновалась уже не на шутку.

— Рит, просто встань на колени. Меня ноги не держат уже, — слабым голосом ответил он.

То на колени сядь, то сама встань, что он задумал? Решила, что упрямиться нет смысла, и встала коленями на пол. Капитан протянул руки, сжимая мои виски, заглядывая мне в глаза.

Наверное, мы очень интересненько смотримся со стороны. Вот будет сюрприз, если кто войдёт!

— Не отвлекайся, — попросил арч. — Расслабься.

Я честно попыталась это сделать, даже вздохнула поглубже. Но мне было неудобно. И коленкам было больно.

— Я тебе предлагал сесть, ты отказалась.

Я вскочила с пола со словами:

— Я передумала.

Лучше не видеть его глаз. Усталого лица. Совесть грызть начинала. Я никогда ни о ком не беспокоилась так, как сейчас о капитане. Я всегда была предоставлена самой себе. Знала, что никто кроме меня не позаботится о сиротке. Даже когда стали появляться друзья, не чувствовала такого шквала беспокойства, как сейчас о Мурре. Я боялась его потерять. Страшно, если с ним что-то серьёзное. Я впервые поняла с ним, каково это, когда о тебе беспокоятся, оберегают. Даже с Матиасом не было у меня такой близкой связи. Я не могла ему доверить того, что с лёгкостью открывала Мурру. Я, наконец, могла спокойно поговорить о себе, рассказать о своей тайне. И я чувствовала, как капитан переживал за меня. Так и я стала волноваться о нём.

Горячие пальцы сжимали виски, сам капитан уткнулся лбом мне в затылок. Я старалась не сильно давить своей тушей на него. Хромал же. Не хотела причинять лишнюю боль.

— Ты не тяжёлая. Рана уже затянулась. Через час буду в норме, — тихо раздельно, словно ему тяжело давалось каждое слово, шепнул Мурр, приятно шевеля волосы. Я аж передёрнула плечами. Чего он там у меня копался в голове, не могла понять. Неудобства не испытывала, но настороженно следила за своим состоянием.

Поглядывала на унылый пейзаж спутника на экране. Панель на столе манила множеством огоньков, рука так и тянулась чего-нибудь нажать. Но вдруг капитан пошевелился, и его губы оказались на моей шее, а руки опустились на талию.

— Ты чего? — испугалась я.

«Не двигайся», — приказал капитан, прокладывая дорожку из поцелуев. Горячая волна ухнула вниз, воспламеняя кровь. Я всё же решила отцепить его пальцы от себя. Но он сам убрал руки. Я чуть выдохнула, перестав ощущать жар его губ на коже.

Я обернула, замечая разительную перемену в Мурре. На щеках румянец, глаза заблестели, и он повеселел, правда, ненадолго. Нахмурившись, он шепнул:

— Прости.

— Да ладно, с кем не бывает в бреду, — встала и чуть отошла от капитана, чтобы плюхнуться в полюбившееся мне кресло.

— Я совершил ошибку.

О! Опять неловкие моменты. Как же стыдно слушать оправдания другого. Сама-то сгораешь от стыда, когда приходиться извиняться, а когда перед тобой желают загладить вину, то ещё тяжелее. Хотя он должен просить прощение. Нечего меня вводить в краску. Я же не железная, у меня сердце нежное, отзывчивое. Нервно потёрла шею, где совсем недавно были его губы. След от поцелуев до сих пор будоражил кровь.

— Я думал, что смогу справиться с ним, но у него стоят сильные блоки.