– Покажите фотку своей дочки, – сказала я.

Миллиардер замялся.

– Фоток нет. Мариночка не любит фотографироваться.

«Странно», – подумала я.

– Вернее, есть один снимок, – добавил Муромцев, – на котором ей три месяца. Но он вам вряд ли поможет в расследовании.

– А в полицию вы обращались?

– Обращался.

– И – чего?

– Ничего. Вы разве нашу полицию не знаете?

– А в частные сыскные агентства?

– Да, я связался с лучшим детективным агентством. И они сразу же напали на след похитителей.

– И куда привел этот след?

– В Арабские Эмираты. Точнее, в один из эмиратов под названием Уллаухия. К сожалению, там след и потерялся. Но я готов оплатить все расходы, лишь бы вы снова отыскали этот след.

– Сколько… – начала я.

– Сколько скажете, столько и заплачу.

– Нет, я спрашиваю, сколько лет вашей дочке?

– Шесть недавно исполнилось. Такая симпатичная девочка, прямо кудрявый ангелочек… Эмма, вы моя последняя надежда. Прошу вас, найдите мою ненаглядную Ириночку.

– Ириночку?.. – повторила я с удивлением. – Вы же говорили, что вашу дочь зовут Мариночка.

Миллиардер закашлялся.

– Видите ли, когда дочка родилась, жена хотела назвать ее Ириной, а я – Мариной. Мы так и не договорились. Поэтому до сих пор зовем ее то Ириночкой, то Мариночкой.

«Странно», – вновь подумала я.

– А у вашей Марины-Ирины особые приметы имеются?

– Какие особые приметы?

– Шрамы, татушки, родинки…

– Нет у нее никаких татушек. Да и родинок со шрамами тоже нет.

– Ну хоть что-нибудь есть? Яркая деталь во внешности.

– У нее рыжие волосы.

– А еще?

– Пожалуй, все.

– Не густо, – сказала я.

– Но и не пусто, – прибавил Муромцев. – Так вы возьметесь за это дело?.. – смотрел он на меня с надеждой. – Возьметесь?..

– Может, и возьмусь. Но сначала мне надо посоветоваться со своим помощником.

Мой друг и одноклассник Володька Воробьев, или попросту Воробей, помогал мне в расследовании всяких таинственных преступлений. А еще он все время чем-нибудь увлекался. То с утра до вечера пиликал на скрипке, то с вечера до утра пялился в телескоп… А сейчас Воробей читал детективы. И в электронном виде, и в бумажном. И в школе, и в метро, и дома…

Когда я пришла к Володьке, дверь мне открыла его мамочка. С расстроенным лицом.

– Читает, – сразу поняла я.

– Читает, – вздохнула она. – Прямо не знаю, что делать. Может, врача вызвать?

Я прошла к Воробью.

Вся его комната была завалена книгами. Они лежали на столе, на подоконнике и даже на полу… А сам Воробей лежал на диване. Уткнувшись в планшет.

– Привет, Эмка, – сказал он, отрываясь от экрана. – Подожди секундочку, уже дочитываю.

Я прочла названия нескольких книг, валявшихся на полу: «Тайна куклы-убийцы», «Тайна оживших мертвецов», «Тайна черного молока»… В общем, сплошные тайны.

Володька отложил планшет.

– Дочитал. Отпадно написано. Но я уже на двадцатой странице понял кто убийца.

– Воробей, – сочувственно спросила я, – а ты не пробовал фильмы смотреть? Ведь куча же детективных фильмов.

– Кино меня не цепляет. Мне надо именно читать. Я как книжку возьму – бумажную или электронную, без разницы, – то пока до конца не прочту, не оторвусь. А как дочитаю, так сразу хочется следующую читать. А без чтения у меня ломка начинается.

– Да ты прямо книжный наркоман. Может, тебе и правда к врачу обратиться? Он пилюли от чтения выпишет.

– «Пилюли выпишет», – передразнил меня Володька. – Ты еще скажи: операцию сделает. Пойми, дурочка, книга – это источник знаний. Я столько полезного из книг узнал. И как машины угонять, и как банки грабить… А еще я теперь могу по внешности определить, чем человек занимается, где бывает…

– Ну определи по моей внешности, где я сейчас была?

Воробей окинул меня внимательным взглядом.

– В ресторане, – уверенно заявил он.

– А как ты узнал?

– У тебя правая щека черной икрой вымазана.

– Ой, – ойкнула я, вытирая щеку. – А вот с кем я там была, можешь сказать?

– С миллиардером Муромцевым, – сказал Володька.

Я округлила глаза.

– Ну ни фига ж себе! А это-то как ты определил?

– Ха! Да вся школа говорит о том, что к Спартаку приезжал Муромцев и кучу всего наобещал, если ты согласишься найти его дочку.

– Ты, Воробей, прямо поднимаешься в моих глазах.

– А ты, Мухина, в моих – опускаешься. Раньше такие крутые дела расследовала. А теперь какую-то малявку будешь искать. Докатилась, Эммочка, поздравляю.