И сразу вся словно заледенела; потом ее отчаянно затошнило, закружилась голова. Теперь вся она была точно капля расплавленной материи, точно вода, что пыталась бы просочиться в бетон. Это долгий труд. И тяжкий. Все равно что бабочке, которая уже вышла из куколки, сызнова втиснуться в старую жесткую оболочку.

Вице-президенты со страхом наблюдали за тетушкой Тилди. Мистер Кэррингтон то ломал руки, то взмахивал ими, то тыкал пальцами в воздух, будто этим мог ей помочь. Прозектор только недоверчиво посматривал, да посмеивался, да пожимал плечами.

"Просачиваюсь в холодный, непроницаемый гранит. Просачиваюсь в замороженную старую-престарую статую. Втискиваюсь, втискиваюсь..."

– Да оживай же, черт возьми!
– прикрикнула тетушка Тилди.
– Ну-ка, приподнимись!

Тело чуть привстало, зашуршали сухие прутья корзины.

– Не ленись, согни ноги! Тело слепо, ощупью поднялось.

– Увидь!
– скомандовала тетушка Тилди.

В слепые, затянутые пленкой глаза проник свет.

– Чувствуй!
– подгоняла тетушка Тилди. Тело вдруг ощутило теплый воздух, а рядом - жесткий лабораторный стол и, тяжко дыша, оперлось на него.

– Шагни!

Тело ступило вперед - медленно, тяжело.

– Услышь!
– приказала она. В оглохшие уши ворвались звуки: хриплое, нетерпеливое дыхание потрясенного прозектора, хныканье мистера Кэррингтона, ее собственный трескучий голос

– Иди!
– сказала тетушка Тилди.

Тело пошло.

– Думай!

Старый мозг заработал.

– Говори!

– Премного обязано. Благодарствую, - и тело отвесило поклон содержателям похоронного бюро.

– А теперь, - сказала наконец тетушка Тилди, - плачь!

И заплакала блаженно - счастливыми слезами.

И отныне, если вам вздумается навестить тетушку Тилди, вам стоит только в любой день часа в четыре подойти к ее лавке древностей и постучаться. На двери висит большой траурный венок. Не обращайте внимания. Тетушка Тилди нарочно его оставила, такой уж у нее нрав! Постучитесь. Дверь заперта на две задвижки и на три замка.

– Кто там? Черный человек?
– послышится пронзительный голос.

Вы, смеясь, ответите: нет - нет, тетушка Тилди, это я.. И она, тоже смеясь, скажет: "Входите побыстрей!", распахнет дверь и мигом захлопнет ее за вами, так что черному человеку нипочем не проскользнуть. Потом она усадит вас и нальет вам кофе, и покажет последний связанный ею свитер. Уже нет в ней прежней бодрости, и глаза стали сдавать, но держится она молодцом.

– Если будете вести себя примерно, - провозгласит тетушка Тилди, отставив в сторону чашку кофе, - я вас кое - чем попотчую.

– Чем же?
– спросит гость.

– А вот, - скажет тетушка, очень довольная, что ей есть чем похвастать, и шуткой своей довольная.

Потом неторопливо отстегнет белое кружево на шее на груди и чуточку его раздвинет.

И на миг вы увидите длинный синий шов - аккуратно зашитый разрез, что был сделан при вскрытии.

– Недурно сшито, и не подумаешь, что мужская работа, - снисходительно скажет она.
– Что? Еще чашечку кофе? Пейте на здоровье!