— Я, Миша, живу внутри людей и не только людей уже миллионы лет, — продолжил Царь Царей. — Я знаю всё про то, как вы устроены. Каждая клетка вашего тела, каждый паразит, живущий в вас, мне знакома каждая твоя метахондрия. И не только твоя, но всех видов, рас, бактерий и даже грибов — я был в этом всем, Мышонок! И могу тебе сказать, в чём смысл жалкой твоей жизни. Он полностью животного происхождения. Он не в том, чтобы ты кинул палку в любую из этих телок, и та родила бы тебе. Нет. Смысл рождения новых людей — это всего лишь форма их защиты. Ты помогаешь родить себе раба, который до какого-то времени, а, может, и на всю жизнь будет служить тебе и рожать других рабов. Чтобы в старости, когда ты не сможешь добывать себе еду или дать пизд*лей кому-нибудь, это сделали твои дети, внуки, правнуки. Чем больше ты нарожал себе слуг, тем легче жить тебе, легче жить всем вам, но, благодаря так называемой вами "любви", ты можешь контролировать всю эту ораву особей. Однако, если тебе не надо такое количество обслуги, если ты вполне справляешься один, ты можешь спокойно пройти жизнь без детей, и ничего для тебя не изменится. Ты просто не воспользуешься этим механизмом защиты, помощи и так далее, который дан вашему виду. Как если бы дикобраз не воспользовался бы своими иглами, как если бы лев в зоопарке не убил бы ни одной антилопы. Но член дан тебе вовсе не исключительно, чтобы ты делал им детей. Он дан тебе, чтобы ты получал удовольствие в любой момент, как для этого же дан женщине клитор. Не всегда ты можешь испить изысканное вино и откушать благородной пищи, не всегда под тобой будет роскошная женщина, но член и рука с тобой всегда. И твоему, прямо скажем, не очень-то умному мозгу от члена нужно, чтобы он доставлял тебе удовольствие. Жизнь вообще создана, чтобы получать удовольствие. Но самое естественное, самое легко достижимое удовольствие вы, люди, подчас отсекаете от себя. Позволь, я оближу тебе соски?

— Нет, — сказал Миша холодно, но одна из девиц все равно прижалась к нему теплой грудью и попыталась стянуть с него футболку. Но Миша взял ее за шею и сжал. Девушка захрипела, но улыбалась и всё равно пробовала поднять футболку.

— Убей ее! — сказала другая девушка прямо в его ухо. — Почувствуй, как она задыхается!

— Я убил слишком многих, — сказал Миша и отпустил шею.

— Хм, — хихикнула девушка возле ее уха, а потом резко, гораздо резче, чем обычно двигается человек, она сама схватила предыдущую девицу за шею и сдавила. Та сидела у Мышонка на коленях, поэтому тот, хочешь не хочешь, а глядел, как пунцовеет ее лицо, как легкие пытаются протолкнуть углекислый газ, но натыкаются на преграду.

— Отпусти ее, — прохрипел Мышонок.

— Я отпущу ее, если ты позволишь мне облизать твои соски, — сказал Царь Царей.

Повисло молчание, а душимая из пунцовой начала бледнеть.

— Хорошо, если ты ответишь на мои вопросы, — наконец сказал Миша. Тут же восемь из десяти девушек разбежались по салону, включая ту, которую душили и ударили, остались две наиболее симпатичные. Одна села рядом, другая опустилась на колени с другой стороны кресла. Четыре ладони схватили футболку с двух сторон и подняли. Миша вздохнул, но поднял руки, чтобы те могли снять футболку. Тут же его мощный торс принялись гладить, а два языка устремились к соскам.

— Какой ты красивый, — сказала третья девушка. Она встала на колени на сиденье впереди мишиного, сложила руки на спинке и уперла подбородок на них. Принялась разглядывать происходящее с таким видом, будто ей показывают кинокомедию, а не по факту прелюдию к порно.

Миша спокойно глядел в голубе глаза напротив и в очередной раз поражался этому сочетанию. Ему казалось, он понимает желание Ужасного Чудовища. Оно его сейчас хочет. Очень-очень хочет, но так, как это бывает с едой. В принципе, плевать на этот восхитительный кусок мяса правильно откормленного животного и хорошей прожарки. Легкое усилие воли, и кусок мяса тебе не нужен. Ты можешь отказаться от него ради чего-то другого. Так и тут, Царь Царей хотел его, хотя мог обойтись, но хотел. Если брать аналогию с мясом, Он хотел попробовать. Откусить кусочек. И это было вовсе не в переносном смысле.

— Ты очень сладкий, Мышонок, — сказал Царь Царей. Он даже причмокнул губами, будто пробуя на вкус что-то. И пусть во рту девицы, что так с удовольствием следит за ним с кресла напротив, не побывало и сантиметра его кожи, два других рта обсасывают его грудь так, будто Миша — кормящая мать. И все эти три рта принадлежали одному существу. — Но десять лет назад ты был слаще. А в семнадцать ты был просто сахар.

— Откуда тебе знать? — языки раздражали. Соски встали, хоть внутри Миша оставался по-ледяному спокоен. Но тело само реагировало.

— Я знаю всё и обо всех. Я не был в той самой Лене, с которой ты потерял девственность, но я нашел ее и она отлично помнит тебя. Тебя помнит Марина. Тебя помнит Настя. Натали. Лора. Эли. Диана. Морена. Амалия. Черная Смерть. Ты не помнишь всех женщин, которые занимались сексом с тобой, а я сейчас в них. Они сейчас делают себе приятно, а я копаюсь в их воспоминаниях о тебе. О твоих сильных руках. О твоей удивительной скорости. Трое из перечисленных мною только что кончили и им предстоит кончить еще, пока их воспоминания не разгорятся…

— Зачем тебе всё это? — перебил Миша.

— Дай отсосать, и я отвечу тебе.

— Ты обещал отвечать уже, — Миша схватил обеих девушек за волосы и оттащил от груди.

— Ладно-ладно, верни их, — рассмеялась девица. Миша отпустил и тут же языки вернулись к его соскам. — Мне нравишься ты. Как мужчина. Ты красивый, сильный, здоровый. Я бы с удовольствием съел тебя. В прожарке медиум…

Да, в этом Миша не сомневался. Хватает одного взгляда в эти глаза, горящие жаром и жаждой. Он взглянул на грудь, девки реально пытались высосать из сосков хоть что-то, а их ладони гладили его торс. Так и вправду можно возбудиться. Даже человеку, мертвому внутри.

— Я не давал согласия трогать меня руками, — сказал Миша спокойно и тут с него слетели их ладони.

— У нас есть три часа до Марса, — усмехнулся Царь Царей. — Я еще отведаю тебя, Мышонок. Я хочу попробовать вкус твоей крови. Попробовать вкус твоей…

— Достаточно, — перебил Миша. — Ответь мне, зачем тебе всё это? Зачем ты хочешь заняться сексом именно со мною, когда можешь делать это с кем угодно?

— Я сейчас совокупляюсь тысячами людей, — ответил Царь Царей безучастно. — Но среди них не так много новых ощущений. Обычно я обладаю обоими партнерами, я и самка, и самец. Я повелеваю и подчиняюсь. Я караю и страдаю. Меня еб*т, как последнюю шлюху и я делаю это сам. Я получаю оргазм мужчины, мощный, но короткий и десятки оргазмов женщины, нарастающих волнами и пульсирующие, как… как море. Самцу никогда не понять оргазма самки, не ощутить, как набухают ее соски, как влагалище становится пластичным, растягивается, как сокращаются мышцы ануса, как набухает клитор… Но и женщине стоит позавидовать мужскому оргазму, его самым главным преимуществом — простотой достижения. И тем глупее ты, отказывающийся от этого прямо сейчас. А ты… Я не вижу тебя, Мышонок. Не так уж много на свете людей, которых я не просто не могу оседлать, но и даже не прочувствовать, не прочитать мысли, насладиться твоими ощущениями, забрать твои эмоции. Я тебя просто не вижу, поэтому секс с тобой для меня был бы оригинален. Я была бы только самкой. Твоей похотливой шлюшкой, твоей игрушкой, твоей подстилкой. Ты бы драл меня, как последнюю бл*дь! Я была бы беззащитной от твоих сильных рук, которые в одно мгновение свернули бы мою шею. Я сделала бы тебе всё. Ты ведь никогда не делал всего. Ты не хотел бы на меня помочиться?