Сквозь любовь и печаль

В новую книгу русского поэта Виктора Брюховецкого вошли стихотворения, написанные автором в последние годы. И опять с каждой новой строкой, с каждым новым словом, чувствуется, что творчество поэта приобретает новое качество, становится более зримо и весомо.
За тонким оборотом, полунамеком, а порой и недосказанностью, читателю открывается манящая бездна – шагни и не вернешься. Мир поэта поманит Вас, и уже не отпустит, и Вам, читатель, обязательно повезет, и Вы окажетесь там, где до Вас никто не бывал, и сам поэт тоже. Автору дано удивительное чувство: воспринимать мир через ощущение природы.
За плечами поэта одиннадцать книг, в том числе «Избранное», Барнаул, 2013. Произведение, что Вы держите сейчас в руках, не итоговое, просто закончен еще один этап, открывается очередной срез сделанного, а работа со словом продолжается и продолжается, и уже с каждым новым произведением автор чувствует сам, что думы его о земле его все больнее и тяжелей.
Книга выходит в год 69-летия автора.

Постоял, подумал, подышал,Тронул ветку яблони и, вроде,Растворился музыкой в природе.Тела нет.Осталась лишь душа.Вся раскрыта.Вся обнажена…Бредит космос тайными мирами.Облака кочуют над горами,А над ними влажная луна.Сад набух росой. Деревня спит.Дремлет за околицей дорога.Тишина…Еще чуть-чуть, немного, —Каплю!И душа заговорит.Улыбнусь я, или загрущу —Чувство будет искренне и ново…Первое бы мне услышать слово,Остальные я не пропущу! Настрадаюсь до поры,Но когда себя откроюИ услышу как мирыШелестят над головою, —Отложу перо-копьеИ увижу на распутье:«Мир огромен! Не забудьте.Только каждому свое…»Подниму перо я сноваС крепкой верою в одно —Чем в строке спокойней слово,Тем прекраснее оно.Высоко в горах туман.Облака клубятся – выше…Я впервые в жизни вижуКак бушует Океан.Вот он, свой смиряя бег,Бьет в гранит тугой волноюИ дымится под скалою.И вот так – который век!Верность берегу хранит.То спокоен,То бунтует…И настойчиво шлифуетНеподатливый гранит. Вот и смолкла песнь и певец давноЧистит клювом грудь, все равно, что фрак,А уже идет по тропе темноИ с полей к садам подступает мрак.Не бренчит кольцо, не скрипит журавль,Вдоль сухих плетней стали сосны в ряд.В синем омуте крепко спит голавль,Да на дне реки две звезды горят.Меж кривых коряг стелет шелк трава,Словно девичьи косы длинные,И течет вода, говорит словаВсе старинные да былинные.Окуну ладонь, раз и два раза…А была ли ты, сила вешняя!Упаду в траву, распахну глаза,Потечет в зрачки темь кромешная.И бездонные так наполнятсяЧерной пропастью, звездным крошевом!..Жаль не сбудется все, что вспомнится,Не воротится то, что брошено. Рассеивая мрак, и, отрясая лист,Морозцем первым выстелив дорогу,Приходит срок.Я обращаюсь к БогуИ говорю, что я душою чист.Смотри, Господь, дела мои не громки,Я понимаю, как непрочна нить,И я прошу Тебя повременить, —Дай мне дойти до той конечной кромки,Где, ощущая время за плечами,Прозрел бы я и начал собирать,И, собирая, столько взял печали,Чтобы не страшно было умирать. Тяжела моя кровь, я уже устаюКаждый раз поднимать ее выше и выше,Но на вашу ни в жизнь не сменяю свою,Даже если у вас она чище и жиже.Вам легко ее гнать, ваша кровь голуба,Успевает везде, все углы омывает,Это значит: досталась такая судьба —Не болит, не щемит, и дыханья хватает.Можно просто идти, веселиться и петь,Или просто лежать, не страдая, не каясь,И смотреть, как паук вяжет ловчую сеть,И пророчит вам счастье, в ладонь опускаясь.Можно все. Можно просто стоять и орать,Серой выпью уткнув нос в болотную кочку.Можно все, одного не дано – умиратьВсякий раз, как допишешь последнюю строчку. Не в том беда, что счастьем обнесли,А в том, что мнеВсе чудится, и мнитсяПокрытый ковылями край земли,И над землей кружащаяся птица.Не тот ли это беркут, что давноНа камни черствые просевшего дувалаВ рассветный час, когда еще темно,Когда еще рассвета покрывалоЧуть поднято, упал с небес. Горбат!Он был суров, а я был очень молод,Я был дитя, я был не виноват,Что по степи ходил в то время голод…Меня отец от птицы защитил.А беркут мне на жизнь мою оставилСвое перо, чтоб я писал и правил,И к солнцу поднимался, и кружил… Уронил мне беркут пероМаховое, самое то.Я принял его как добро,Чем еще не владел никто.Не чинил никто, и к губе,Ритмы чуя, не прижимал…В колдовстве моем, в ворожбеСей подарок совсем не мал.Я омою перо слезой,Очиню его, задохнусьНебом, солнцем, степной грозой,Словом ясным и чистым – Русь.Станет грусть моя так светла!И проявится в грусти тойМах стремительного крыла,Боль, сравнимая с высотой. Стекают влагой облака.Веранды запотели.Плывет вселенская тоска,Глаза бы не глядели.Над перелеском, над селом,Стучится в окна, двери.И ощутимей с каждым днемИ все больней потери.Такое, видно, ремесло —Все, что взойдет – созреет…Свеча души, струя тепло,Уже почти не греет,Но, как далекая звезда,Что не горит – мигает,В ночи кромешной иногдаПотемки раздвигает.