«К лешему сон! – промаявшись минут пятнадцать, решил Михаил, уселся на кровати и отпил несколько крупных глотков из припасенной с вечера бутылки нарзана. – Лучше не выспаться, чем смотреть все это по новой!!!.. Кстати, довольно странное видение, – поставив на журнальный столик ополовиненную бутылку, продолжил размышлять он. – Чрезвычайно реалистичное и... и... неужто вещее?!! Боже милостивый!!! Если ДА, то мятежники вряд ли причастны к взрыву. Больше похоже на «спор хозяйствующих субъектов», тем паче, что ни организаторов, ни исполнителей теракта до сих пор не нашли. Только раструбили повсюду версию о «чеченском следе». Особенно, помнится, старались местные, малашихинские газеты... Елки-палки! Неужели...» Мысли майора бесцеремонно прервал скрип открывающейся двери. Спецназовец проворно сунул руку под подушку, где лежал нелегально привезенный с войны «стечкин», и сразу же, с коротким смешком, вынул ее обратно. В комнату, бесшумно ступая, вошла черная, грациозная кошка Федотовых по кличке Маня.

– Кис-кис-кис, – дружелюбно позвал Кузнецов. Кошка внимательно глянула на него большими изумрудными глазами, прыгнула на кровать, удобно устроилась на коленях у Михаила и громко замурлыкала...

Там же.

17 час. 35 минут.

Загородный дом Николая Федотова находился примерно в десяти километрах от Малашихинска и представлял собой трехэтажное белокаменное строение с зеленой черепичной кровлей. Помимо жилого здания, на обширном приусадебном участке, обнесенном довольно эфемерным заборчиком, располагались кирпичная баня, гараж на несколько машин, поляна для шашлыков и вишневый сад. С самого начала Кузнецова окружили здесь чуткой, но ненавязчивой заботой. С утра пораньше Николай и его четырнадцатилетний сын Вадим растопили баню «по-русски», где спецназовец с удовольствием пропарил израненное, измотанное на многочисленных войнах тело. Жена Ольга и двенадцатилетняя дочь Инга приготовили внуснейший завтрак... Затем обед. В настоящий момент женская половина семьи Федотовых пекла к ужину пироги с грибами, мужская – смотрела телевизор, а любящий одиночество Михаил неторопливо прогуливался по чисто подметенному двору. Он был одет в адидасовский спортивный костюм, легкую кожаную куртку и белые кроссовки на ребристой подошве. Звонко чирикали рассевшиеся на оконных карнизах воробьи. Пахло весенней прелью. С соседнего участка доносились звуки разухабистой мелодии и тянуло мясным дымком. Обосновавшиеся там уроженцы солнечного Азербайджана не признавали православного поста и вовсю обжирались бараниной.

«С момента ультиматума Шепелевича прошло более суток. Террор, по идее, должен уже начаться, – сосредоточенно глядя на сероватую гравийную дорожку под ногами, думал майор. – Интересно, каких именно сюрпризов следует ожидать от связанных с господином мэром уголовников?! По моему настоянию детей в школу не отпустили. Ни Колька, ни его супруга тоже не покидают дома. Недруги наверняка это заметили. Значит, должны явиться сюда! Весь вопрос КОГДА?! Лично я в аналогичной ситуации напал бы ночью, часов эдак около четырех. Причем выждал бы с недельку, пока «клиент» не устанет от постоянного напряжения, не расслабится, не утратит бдительность... А они?! Гм! Вообще-то, с их точки зрения, Федотов абсолютно беззащитен, а посему – осторожничать с ним незачем! Вполне возможно – карательная экспедиция где-то на подходе. Даже наверняка на подходе! Сердцем чувствую!!! Ладно, обождем!»

Предчувствия не обманули спецназовца. Долго ждать не пришлось. Без десяти минут шесть к усадьбе важно, по-хозяйски, подкатил массивный джип. Из него выбрались наружу трое здоровенных мужиков с наглыми самоуверенными рожами. Первый из незваных гостей начал, при помощи отмычки, отпирать навесной замок на воротах. Оставшиеся двое, не дожидаясь товарища, перемахнули через низенький забор, деловито направились к дому и на полпути лицом к лицу столкнулись с мило улыбающимся Кузнецовым.

– Кто такой, э-э-э?! – с заметным кавказским акцентом удивился один из них: горбоносый, кряжистый, волосатый.

– Я тут, типа, работаю. Мусор убираю, – вежливо ответил Михаил.

– Дворник, что ли?! – догадался второй каратель, славянской расы, светловолосый, с маленькими злыми глазками и лагерными наколками на узловатых пальцах.

– Ага, точно, дворник, – подтвердил майор и основанием ладони врезал «кавказцу» в переносицу. Захлебнувшись кровью, «горный орел» плюхнулся задницей в жесткий гравий.

– А мусор, стало быть, вы, – добавил Кузнецов, бия второго визитера носком ботинка в промежность.

– И-и-и-и!!! – пронзительно заверещал тот, складываясь пополам.

В следующий момент, заметив периферическим зрением подозрительное движение у ворот, спецназовец ничком бросился на землю. Послышались два слабых хлопка. Потом еще один. Успевший распахнуть ворота третий мордоворот, широко расставив ноги, стрелял из пистолета с глушителем. Последняя пуля хищно вгрызлась в землю рядом с головой Михаила. Однако ветерану множества войн было не привыкать к подобным раскладам. Проворно откатившись в сторону, он выхватил из специального крепления между лопаток десантный нож и точным, профессиональным движением метнул. Тяжелое, остро заточенное лезвие глубоко вонзилось в правое плечо незадачливого стрелка. Выронив оружие и утробно подвывая, бандит ломанулся обратно к машине. За ним без промедления последовали очухавшиеся подельники. Джип взревел мотором и, не имея возможности развернуться на узкой дороге, умчался прочь багажником вперед.

– Первоначальный счет – три ноль в нашу пользу, – поднявшись, отряхнувшись и подобрав трофейный пистолет, весело сказал спецназовец выглянувшему на шум из окна смертельно бледному коммерсанту. – Да не тушуйся ты, Коля! Даст Бог, и дальше отобьемся!..

Половина девятого вечера.

Где-то в окрестностях г. Малашихинска.

– Дармоеды! Дегенераты! Кретины безмозглые! Олигофрены, блин, пальцем деланные! – расхаживая взад-вперед по комнате, злобно рычал на сконфуженных боевиков некто Терентий Кныш: мелкорослый, колченогий, плюгавый дядька лет сорока пяти, внешностью чрезвычайно похожий на бритую мартышку. – Втроем, падлы, не сумели с одним «быком» справиться! У-у-у, мать вашу за ногу!!!

– Извините, Терентий Богданович, но это вовсе не «бык», а настоящий профи! – осторожно пошмыгивая до сих пор кровоточащим носом, возразил Ахмат Маигов. – Мне доводилось встречать таких на первой войне. Армейский или фээсбэшный спецназ. Не иначе!

– Ага! Точно! – морщась от боли в ушибленном паху, поддакнул Максим Денисов. – Нож метнул просто клево! Из положения лежа, с одного броска, с расстояния двадцать метров насквозь пробил Швыдкову плечо. Ефим аж волыну потерял!

– Волыну, говоришь, потерял? – по-вурдалачьи оскалился Кныш. – А где он есть, Фимочка наш родный?!