Казачья серьга
вернуться

Макеев Василий
Шрифт:

«Я гнался за дождем…»

Я гнался за дождем.Он топотил корявоИ нош уносилЗа дольний окоем.Я гнался за дождемНе ради слез и славы.А чтобы, прослезясь,Навеки стать дождем.И я уже летел,Крылами помаваяНебесный зрак луны,Рябой Батыев шлях,И вся моя земля,До боли золотая,Корежилась тоскойВ обугленных полях.Она меня ждалаИ в гневе обожала,Сулила городам,Молила во дворах.Я долго падал ниц.Но ливневые жалаЛомались у землиИ обращались в прах.– Да разве это дождь,Что сукин кот наплакал! —Смеялась ребятня.И отдувался гром,И сытно рокотал,Как старорусский дьякон:– Не каждому даноВольготничать дождем!

«Ранняя птаха, соловушка…»

Ранняя птаха, соловушка,Слышишь, небесный пиит,Что-то от жизни головушкаПуще болит и болит.В громе ли, в песне ли, шорохеЧаще препятствуют мнеВ яви – обманы да мороки,Слухи да страхи – во сне.Раньше все грезились лошади,В желтых веснушках июль.Ныне – орущие площади,Здания в оспинах пуль.Эх ты, страна окаянная!Тупо бредя сквозь бурьян,Словно кабатчица пьяная,Грязный мусолишь стакан.Чья ты, не знаю, зазнобушка?Я твой питух, не пиит…Только садовый соловушка,Горя не зная, гремит.

«Опять проголосил он, мой соловушка…»

Что-то от жизни головушка

Пуще болит и болит.

Из старых стихов
Опять проголосил он, мой соловушка —Небесный перепуганный пиит,Что до смерти безумная головушкаУ всякого дерьма не заболит!Похоже, я свой век уже отпотчевалИ этому с оглядкою, но рад.Осталось имя древнее, а отчествомИ через раз досель не наградят.Куда девалась стать или сноровушка,На темя время шлепнуло печать.Но коли уж линдикать не соловушкой,Хотя бы сизым селезнем кричать…

Троица

Троица украсилась пакленком с сережками.Дождиком окладистым, что пыльцу прибил,Крашеными крышами, травными дорожками,Неизбывной горечью прибранных могил.А еще украсилась золотая ТроицаДолго небывалою ласкою людской.Кто от века праведен — сердцем не расстроится,А на души слабые снизойдет покой.Помянули памятных предков и родителейИ в глазах проталинных пригасили свет,Чтоб они услышали в их немой обители,Как потомки милые чутко чтут завет.Всех она приветила, праведная Троица,Хоть на день, но вволюшку надышалась Русь.Для меня ты, Троица, как святая горница,Я тобою радуюсь и тебе молюсь.

«На Троицу Господь спроста…»

На Троицу Господь спроста послал дождя.Он стал сперва нудить и мелко притворяться:То в сторону косил и топал, как дитя,То маки целовал с жеманною прохладцей.И долго так гнусил, не мал и не удал,Потом пришел в восторг и лил напропалую…Не так ли я в тебе сначала угадал,А после полюбил гордыню роковую?Трава валилась ниц до хруста в позвонках,А дождик лил и лил, цвет маковый калеча…Но я тебя любил сильней издалекаИ тише вод и трав досадовал при встрече…Откашливался гром, поеживался сад,А дождь все выводил волынку плясовую —Как мы уж столько лет прожили наугад,А все не развели кручину вековую.

«На родине я становлюсь своим…»

На родине я становлюсь своимВ мгновенье ока. Давние повадкиМне по душе, как тот домашний дым.И от довольства лопаются пятки!Иди с утра куда глаза глядят,А чаще – к старой вербе на излуке.Кукушка плачется. Грачи галдят.И комары взасос целуют руки.И божий мир сияет предо мнойВ своей простой спросоночьей мороке:Текут терны по непаши волной,Их обгоняют юркие сороки.С дородной бабой бойкий казачокСкосил траву вдоль берега подковойИ пьет ирьян. Невидимый сверчокХрапит себе в их сумке продуктовой.Им не до песни бунинской. Лишь духПереведут – и вновь бредут по лугу.Их остужает тополиный пух.Печально осеняющий округу.Я сам косить был сызмальства мастак.Но лезвие косы попритупилось,И терпужок пропал… А коли так.Иду сдаваться матушке на милость.Она ворчит, что я, мол, нелюдим,Незнамо где шатаюсь без оглядки.А мне глаза свербит домашний дым,И от довольства лопаются пятки.

«Когда с души стряхаются пылинки…»

Когда с души стряхаются пылинкиИ память бродит никлою травой.Я не хожу на людные поминкиНа день девятый и сороковой.За блажь примите или за усталость.Но все ж, по разуменью моему,Расписанная правильная жалостьУсопшим душам тоже ни к чему.А посему, когда Господь наделитМеня, о други, вечною тропой,Вы поминайте странника неделю,Впадая в раж, кручину и запой!За ваше благородное старанье,Усмешно принимающий беду,Я сотворю на небе поминаньеИ вас на всякий случай подожду.

«Жить осталось меньше, чем на треть…»

Жить осталось меньше, чем на третьЛет земных, судьбе необходимых.Господи, позволь мне умеретьРаньше всех родимых и любимых!Я же знать не знаю напередИ гадать не стану омертвело,Кто из них заплачет, кто запьет, —Это их таинственное дело.И еще не в мыслях оскорбить,Но просить осмелюсь оробело:Господи, позволь мне проводитьМатушку в небесные пределы.Не держи на праведницу злаИ поверь почтительному сыну,Чтоб она Тебя не прокляла,Если я вперед ее покину.