Собрание сочинений. Том 1. Священное одиночество
вернуться

Ростокин Виктор
Шрифт:

Русь

Или вчера? Или в прошлом году?Или в раю? Или, может, в аду?Иль на яву? Или, может, в бреду?Белое? Черное? День? Или ночь?Юное? Старое? Мать? Или дочь?Плач? Или смех? Кому надо помочь?Вон над обрывом трепещет цветок.Вон завернулся дороги виток.Месяц… он скользкий, как рыба-вьюнок.Мать? Или дочь? Ей поможет Христос,Ей Он подарит сияние рос,Просеку, стежку, деревню и плес.Волк не догонит ее и гроза,Не расплетется в печали коса,Душу ее не отравит слеза.Время кровавое. Падает гусьС выси подстреленный… Я помолюсь,Боже, Тебе за спасенную Русь.

Град и сокол

С ладоней ледяных роняют звездыКругляшки-льдинки. И они летятС неимоверной скоростью и воздухДробят и плавят, гулко кипятят.Покудова они высоко в небеИ чтоб о них узнали на земле,Чело раскалено у тучи – слепнетВзлетевший Сокол… Нет ему милейПриблизиться к стихии на сто метров,Клинком крыла рассечь струю и вмигСвободно ускользнуть наискосок от ветраВ пространство, обронив надменный крик.Все остальное чередой свершится:Свирепый град обвалом затемнитПолсвета. И погонится за птицей,Она же взмоет, как стрела, в зенит.А нивы и деревни тьма зазастит,Такой содом начнется впопыхах,Что под его погибельною властьюКолокола заплачут во церквах,И кровь перемешается с водою,И корни съест свои дурман-трава.И огонек расстанется со мною,Святые позабудутся слова.И только Сокол выживет у Солнца,Вернется в Мир Врачующим Лучом,И он земли растерзанной коснется…Взовьется… рассечет струю крылом…

«Цивилизация лишь краешком коснулась…»

Цивилизация лишь краешком коснулась…Родниться с ней России не с руки.Неверно говорят, мол, не проснулась,Ее задумки свято-высоки.И это благо, что патриархальностьЖива еще и добротой поитИ первозданностью глухую дальность,Где древний сыч на журавце сидит.Стога. И прясла. И сушняк в забазье.И непременно Жучка в конуре.И местный дед Щукарь иль Стенька Разин.Кладбище в поле. Вышка на горе.Нет признаков глобальных изменений.Пасутся кони. Юркий вихрь бежит.Идиллия? От Бога Предзнамение:России жить естественной велит!Она – не город. Не Кобзон. Не сникерс.Глубокий вдох и пожен и небес.В церквушках деревенских плачут лики,В лесных уремах балагурит бес.И вот о чем подумалось невольно:Есенинский-то жеребенок… он«Железку» обогнал… И на привольеСегодня слышу ржанья перезвон.Не сгубят реформаторы Отчизну,Безбрежье лет глумливцев поглотит,И Сам Всевышний в светоносной ризеНа Вечность Русь мою провозгласит.

Гром над Прихоперьем

Родные, несчастные лицаВстречаю на каждом шагу.А завтра беда не случится?О том утверждать не могу.Унылые долы, селенья,В любую сторонку иди,Увидишь такие «свершенья»,Что сердце сожмется в груди!Крестьяне? Иль смерды? Иль быдло?Отшибло им руки, мозги!Кусаю я горькую былкуИ – дума: смоги… помоги…Чтоб завтра беда не случилась:Грабеж. И пожар… Самогон.Сидит на порожке учитель.– День добрый…– А добрый ли он?Один вот… А школа пустая,Ее уж продали на слом.И прядь задрожала седая.И в высях рассерженно громУдарил.– Господь недоволен.Подамся в монахи, видать,Коль я подчистую уволенИ больше тут нечего ждать.Уже борода вон готоваИ посох дорожный готов.Уйду из родимого крова,Ненужный историк Петров.А гром еще раз прокатилсяПо небу, по тверди земной.– Прости… – я ему поклонилсяИ тоже обжегся слезой.

Пред осенней стужей

Пастух небесный бражничал всю ночь,И дебоширил он, кнутом стреляя,И, травостой дождя чтоб не толочь,Сшибались тучи, искры высекая.И все в округе, позабыв про сон,Под ритмы грома смешанно плясало:Столетний дуб, скирда, станица, ДонИ Разина утес с лихим оскалом!Что это? Преднамеренный шабашНечистой силы пред осенней стужей?И мой, огнем охваченный, шалаш —Похож он на жар-птицу – близко кружитВ прощальном танце: кончена пораБлагоуханных, радых песнопений.Грозит расправой Стенькина гора,Мелькают вспышки, неуклюже тениТолпятся, шебуршат и гонят прочь!Я отступаю в заросли колючек.Напор стихии мне не превозмочь?Не тот, как говорится, выпал случай?Шалаш – мой поэтический приютНа время очарованного лета —Золою стал. Сам торжествует, плут,«Свое пространство» угольками метит.Но я успел с тетрадкой ускользнутьЗа безопасные пределы духа.– Не ты ль отшельник?– Разгадал я суть…Я голоден.– Возьми, браток, краюху.Я тоже вот философ. СторожаИ вы, поэты, сроду были братья,У нас одна житейская межа,Не нитками мы сшиты – крепкой дратвой!Я откусил. И пожевал:– Твой хлебС горчинкою…– В нем полынок и ветер,Отведавши, прозреет, кто был слеп,Глухой услышит звуки, белым светомВозрадуется, кто готовил смертьСебе, прощение – награда мужу,Он от амуровых не спасся стрел,Теперь супруге верен и – не тужит!Так мы стояли на краю земли,И лики наши в сполохах являлись,Как две иконы. Тучи шли и шлиИ небеса от грома сотрясались.И оставался страх. Полночный гвалт.Последняя гроза всегда такая:Хмельно-бурлив ее девятый вал —Но срок его величья истекает.Все стихнет: дуб столетний и утес,Река большая. И душа, конечно.Обнимет Мир Улыбчивый Христос,Заздравные в Руси зажгутся свечи.

«Россия – подворье, кладбища, стожки…»

Россия – подворье, кладбища, стожки,Грачиные орды в заречье,В затишливом плесе от капель кружки,Настигнувший путника вечер.И всюду церква, церква, церква…А чьи в них слезно звучат слова?Не получишь прямого ответа вовек,Заблудишься в диком пространстве,Ударит в глаза ослепительный снег —Нет в мире грубее упрямства.Мать вспомнишь – ее никогда не видал,Жену – а была ли? была ли?И сына… Но он не родился… он ждал…Ничто о нем в мире не знали…Эх, Русь! Эху вечно кружиться, лететьДолинами, стал быть, по взгорьям.А что-то уметь, и хотеть, и иметь?Запьешь… Иль удавишься с горя!То доля счастливых, поющих в ветрах,Кто мало что ведает в жизни.Лишь блоковский мрак и есенинский страхСроднившейся с Небом Отчизны.

«Плохое в жизни повторяется…»

Плохое в жизни повторяется?Как будто сильною струейПласты наноса размываются,А после русло наполняетсяЖивотворящею водой.Не понаслышке это знаю,Не из чужих услышал уст.Коль я отстал, то догоняю,Коль прыгнул со скалы – летаю,Не злюсь, когда карман мой пуст.И тот, кто норовит бедово,Ловчится побольней куснуть,А ветхое выдает за новое,Притом клянется честным словом:«Не пожалею жизнь за суть!..»Отрада наконец наступит.И разойдутся врозь пути.Не свыше ль посланный поступок?Иль подвернувшийся приступок,Который мимо не пройти?Он далеко… потенциальноЕще опасен, но волна(Она всегда с прицелом дальним!),Граненой отливая сталью,И первозданна и сильна,За окоем уносит «быдлость»И суррогатность черствых дней,Худое чтоб навечно скрылось,Взамен такое бы открылось,Что примешь ты душою всей.

Мать

Зимние сумерки. Мать во двореРубит дрова для пригрубка.Щурится месяц в промерзлой дыреВеток, нависли что хрупко.Месяцу странно подглядывать – онДаже чуть-чуть опечален:Хутор-то вон погрузился уж в сон,В сладкие грезы отчалил.Только на этом базу перестук…Что за нужда накатила?Не поддается ей летошний сук…Печку три дня не топила,Матицу иней тайком обметал,В валенке кот угнездился.Сын на просторах России пропал,Видно, с дороженьки сбился.Много молитв прошептала она,Чтобы живой он вернулся.Вон у избы похилилась стена,И журавец вон согнулся.Бабка неловко клюет топором,Силы ее на исходе.Месяц ударился в небо горбом:Быть еще злей непогоде!