— Уверена, многие молодые девушки выходят замуж вовсе не по безумной любви. Просто им хочется, чтобы кто-то заботился о них.

— Ну, молодым девушкам действительно нужен…

— Только не мне. Благодаря наследству мамы я богата. Мне доступно все, а потому я не нуждаюсь в мужчине, который обеспечивал бы меня. Притом я располагаю свободой и временем и хочу насладиться ими.

— Ты невыносима, Марти, однако я надеюсь, что со временем ты изменишь решение. Повзрослев, ты поймешь, как важны муж и семья.

— Ну вот, ты заговорил как мой отец. Он больше всего желает, чтобы я удачно вышла замуж еще до следующего своего дня рождения. — Она встряхнула золотистой головкой. — Наверное, отец боится, что я попаду в какую-нибудь историю.

— Дорогая моя, уверен, твой отец хочет только…

— Он хочет только того, что выгодно для него. Я же предпочитаю делать то, что нравится мне. — Она рассмеялась. — Думаю, мы с ним очень похожи.

— Неужели я не могу убедить тебя отказаться от поездки в Денвер?

— Нет. Лето я проведу там. Но не успеешь оглянуться, как наступит осень, я вернусь в Чикаго, и буду посещать приемы, оперу и кататься по берегу озера.

Фаррел поднес к губам руку Марти и поцеловал ее.

— Надеюсь на это, дорогая. Денвер нецивилизованное место. Там полно грубых поселенцев, картежников, беглых преступников и падших женщин. Говорят, краснокожие до сих пор бродят по горам. Мне страшно…

— А я не боюсь. В Денвере я буду в полной безрпасности.

Теперь Марти улыбалась, вспоминая этот разговор. Предостережения Фаррела лишь усилили ее нетерпеливое желание попасть в Денвер. Восемнадцать лет она провела «в полной безопасности», поэтому теперь мечтала о сильных ощущениях. Без тени страха Марти ждала путешествия в Колорадо, обещавшее ей новые приключения.

По всей просторной спальне стояли полуоткрытые дорожные сундуки и шляпные коробки. Яркие летние костюмы и элегантные бальные платья, предметы женского белья и мягкие туфельки выглядывали из кожаных саквояжей.

Марти блаженно вздохнула, и в ее зеленых глазах вспыхнуло удовольствие. Меньше чем через восемь часов она уже будет в поезде! А еще через неделю вновь увидит отца, с которым не встречалась более шести месяцев и очень скучала по нему. Марти понимала, что отец испытывает те же чувства, иначе никогда не позволил бы ей приехать в Колорадо. Впервые он разрешил дочери посетить его в полевых условиях.

Марти взяла гребень с золотой ручкой и начала расчесывать свои длинные белокурые волосы, мечтая о Денвере. Она представляла себе его диким городком, расположенным среди величественных гор, местом, где перестрелки все еще нарушают покой, а по улицам ходят энергичные мужчины, нищие и свирепые индейцы.

Хоть бы поскорее попасть в те края!

— Не нравится мне это, Марти. Совсем не нравится, — проговорил растерянный Фаррел.

Была уже полночь.

Под коней праздничного вечера оживленные гости расселись по коляскам и экипажам и проводили Марти до чикагского железнодорожного вокзала. Теперь виновница торжества стояла перед личным вагоном «Калифорнийское золото» — отцовским подарком, который тот преподнес ей прошлым августом на восемнадцатилетие.

— Ну, не будь таким мрачным, Фаррел. Всего-то на три месяца.

— Всего? — Ему это казалось вечностью. — Возвращайся скорее и отпразднуй свое девятнадцатилетие в Чикаго.

— Все по местам, — провозгласил круглолицый негр. Паровозный гудок издал громкий протяжный звук, пар вырвался из котлов могучей машины.

— Пора! — Марти помахала друзьям. — Увидимся осенью. Благодарю вас всех за чудесную вечеринку.

Поднявшись на ступеньку и увидев, каким несчастным выглядит Фаррел, Марти нагнулась и поцеловала его в щеку.

— Я буду писать.

— Нет, не будешь. — Он слишком хорошо знал ее. Марти улыбнулась и попыталась возразить, но Фаррел внезапно подхватил ее со ступеньки и, прижав к себе, пылко и нежно поцеловал. Оторвавшись, наконец, от ее уст, он смущенно пробормотал:

— Теперь ты не позабудешь меня.

Поезд тронулся. Марти, подобрав юбки, стремительно взбежала по ступенькам в вагон. Через несколько секунд она уже удалялась от вокзала, а Фаррел, красный и взволнованный, бежал по перрону вслед за поездом. Марти с облегчением вздохнула, когда поезд набрал скорость. Молодой человек остановился, но продолжал окликать Марти, а она, стоя в открытых дверях вагона, махала ему платочком.

— Пора войти внутрь, — проговорила Летти, появившись за ее спиной.

Марти кивнула и обняла дородную ирландку, которая заботилась о ней с самого рождения.

— О, Летти, ты веришь в это! Наконец-то мы на пути в Колорадо!

— Сейчас ты всего лишь на пути в постель. — Широкое румяное лицо Летти выразило неодобрение. — Посреди ночи целуется на публике с джентльменом и отправляется через всю страну! Что же будет дальше?

Марти ничуть не смутилась.

— Действительно, что же дальше? Не знаю, и это самое приятное, Летти. В новых местах я встречу новых людей и буду делать то, чего никогда не делала раньше.