Пламя и тень / Flame and shadow
вернуться

Тисдейл Сара
Шрифт:

Места

Места, что мною любимы, как музыки дальний зов, Утешают, лечат меня, снимают мою усталость.Сакстонский дубовый лес покрыт малиновым цветом, Как будто в морозный день пожара яркого алость.Грущу по весне в долине, как по сладкому поцелую, Какого и не бывало. Но кому о нём не мечталось?Вспоминаю далёкий Бунтон – заснеженный мир холмов. Бело-синий дразнящий блеск – зимней поры капризы.Обледенелые ветви сверкают на зимнем солнце, Качаются и звенят при дуновении бриза.Хрустит снежок под ногами, хрусталики на ветвях, Рисует солнце узоры, и клонятся тени книзу.Вот фиолетовый отблеск вечерних долин, лугов. Кромвель, за ним высоты, мечтательны, одиноки.Темнеет далёкая роща, поющая, как виола. В лощине блестят озёра – хранители тайн глубоких.Вот кремовые бутоны недавно раскрыл первоцвет. Звезда за звездой зажглись над лесом и над осокой.Места, что мною любимы, как музыки дальний зов, Вот океан, полночь, жужжание волн тёмно-синих.Корабль взбаламутил воду, и фосфором засветились Души людей, пропавших прежде в морской пучине.Мужской приглушённый голос, я слышу, ко мне обращен Со дна океана… Полночь, плеск волн, морские глубины.

Old Tunes

As the waves of perfume, heliotrope, rose,Float in the garden when no wind blows,Come to us, go from us, whence no one knows;So the old tunes float in my mind,And go from me leaving no trace behind,Like fragrance borne on the hush of the wind.But in the instant the airs remainI know the laughter and the painOf times that will not come again.I try to catch at many a tuneLike petals of light fallen from the moon,Broken and bright on a dark lagoon,But they float away – for who can holdYouth, or perfume or the moon's gold?

Старые мелодии

Пряный запах духов и роз, орхидей ароматВ безветренный тихий день окутают сад —Придут и уйдут в никуда, как волны накат.Так давний мотив порой в голове мелькнёт,Появится вдруг и вдруг без следа уйдёт.То ветром свежим и ласковым обовьёт,То воздухом станет, то уплывёт рекойИ отзовётся смехом или тоскойДалёкой поры – не будет второй такой.Пытаюсь поймать мелодию песни земной,Так же как светлый луч, рождённый луной,Летящий цветком в лагуну ранней весной.Всё улетает прочь. Кто мог удержать миг,Юность и аромат, и луны золотой блик?

Only In Sleep

Only in sleep I see their faces,Children I played with when I was a child,Louise comes back with her brown hair braided,Annie with ringlets warm and wild.Only in sleep Time is forgotten —What may have come to them, who can know?Yet we played last night as long ago,And the doll-house stood at the turn of the stair.The years had not sharpened their smooth round faces,I met their eyes and found them mild —Do they, too, dream of me, I wonder,And for them am I too a child?

Только во сне

Только во сне я вижу их лица — Лица детей – когда-то играла с ними.Луиза с косичкой каштановой снится, Анна с кудряшками золотыми.Только во сне со временем всё иначе. Кто знает, что во сне происходит?Всю ночь те же куклы, игры ребячьи. Кукольный домик в том же пролёте.Годы не заострили их круглые лица, Они всё так же нежны, и горят глазёнки.Гадаю: могу ли я им присниться Такой, как была когда-то – ребёнком?

Redbirds

Redbirds, redbirds,Long and long ago,What a honey-call you hadIn hills I used to know;Redbud, buck-berry,Wild plum-treeAnd proud river sweepingSouthward to the sea,Brown and gold in the sunSparkling far below,Trailing stately round her bluffsWhere the poplars grow —Redbirds, redbirds,Are you singing stillAs you sang one May dayOn Saxton's Hill?

Снегири

Снегири, как вы красивы! Как давно вы прилетали,Как вы сладко щебетали Над высокими холмами.Маки красные, крапива И цветение дикой сливы,Там где речка горделиво Проплывала под столбами.Прямо к морю – говорлива — Под обрывами сияла,Подплывала величаво К тополям, что у причала.Снегири, как вы красивы! Я вас часто вспоминаю.До сих пор поёте в мае Над Сакстонскими холмами?

Sunset: Saint-Louis

Hushed in the smoky haze of summer sunset,When I came home again from far-off places,How many times I saw my western cityDream by her river.Then for an hour the water wore a mantleOf tawny gold and mauve and misted turquoiseUnder the tall and darkened arches bearingGray, high-flung bridges.Against the sunset, water-towers and steeplesFlickered with fire up the slope to westward,And old warehouses poured their purple shadowsAcross the levee.High over them the black train swept with thunder,Cleaving the city, leaving far beneath itWharf-boats moored beside the old side-wheelersResting in twilight.