– Не нужно стыдиться, Алиса, ты очень красивая.

Он целовал меня, но я ничего не чувствовала. Только страх. Потом он разделся.

Вот, как выглядят парни! Эта штука, что во мне должна быть? Он же порвет меня на части!

– Ваня, я не могу!

– Алиса, прости, но мне уже не остановиться. Устроился между моих ног. Я почувствовала острую боль, но даже кричать не могла. Меня просто парализовало от боли. Он бешено двигался во мне, хрипел, стонал. А я, как в аду горела, боль не проходила. Было очень противно, стыдно, больно. Застонал, и во мне что – то полилось.

– Прости, Алиса, не смог остановиться, но не бойся от одного раза ничего не будет. Ты не забеременеешь. В следующий раз я буду поаккуратней.

Боже, этот ужас еще будет? Почему нельзя ограничиться поцелуями? Они мне нравились. А это… Это ад!

В другой раз, я пыталась отвертеться, но Ваня был очень настойчив.

Не понимаю, что люди в этом находят. Это удовольствие для мужчин. Я любила Ваню, и чтобы он был счастлив терпела эту близость. Так, наверно, все женщины мучаются. Если любишь, то приносишь в жертву свое тело.

С Ваней мы встречались полгода. Утром я готовила свой любимый завтрак: яйца с копченной колбасой. Уловив запах, который раньше, будоражил аппетит, почувствовала, как тошнота подбирается к горлу. Побежала в туалет, тошнило, потом сразу есть захотелось.

Выйдя из туалета, встретилась с подозрительным маминым взглядом.

– Алиса, у вас с Ваней было что – то?

– Я не понимаю.

– Вы с ним спали? – повысив тон, схватила меня за руку.

– Ну, я жду! – нетерпеливо дернула меня за руку.

– Да. – я сейчас умру со стыда. Теперь мама знает какая я грязная.

– Так, быстро к гинекологу!

На участке нас принял молодой врач, видимо совсем не давно работал. После унизительной процедуры и “полета на вертолете”, так мои девчонки называют гинекологическое кресло, он подтвердил мамины догадки.

Вышла из кабинета вся трясясь. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать. Меня не хило так потряхивало от этой новости. Какой мне ребенок? Я сама еще ребенок.

Что скажет Ваня? Подумает, что я таким образом решила его заарканить. И с учебой нужно, что – то делать.

Как я растить ребенка буду? На, что? Вот, где были мои мозги спрашивается? Дура!

Нет, про аборт и речи не могло быть.

После того, как мы с Ваней начали встречаться, подружки показали видео, как этот аборт делается. Это хуже фильма ужасов. До сих пор стоит перед глазами, как маленький комочек уже с ручками и ножками сосет пальчик, а потом его на куски разрывает.

Я ревела так, как никогда в своей жизни. Такой страшной смерти даже маньякам убийцам не пожелаю, а тут не повинный малыш, который еще не чем не успел провиниться.

Подруги только ржали над моей истерикой. Тогда я задумалась о том, зачем я с ними дружу.

– Не переживая, Лисенок, вырастим. – обнимая, успокаивала меня мама.

Потом была встреча наших родителей, обсуждения свадьбы. Выбор платья и колец. Я была счастлива!

На свадьбе была куча незнакомых мне людей. Я была на четвертом месяце, и только мечтала, чтобы это все закончилось и о том, как поскорее скинуть опостылевшую обувь. Ноги отекать начали и шпильки меня просто убивали.

Ваня еще куда – то пропал. Иду его искать. Захожу в туалет. И по моей коже бегут мурашки страха, сердце пропустило удар.

Возле Вани, на коленях стоит Вероника, у нее во рту член Вани.

Как гадко, мерзко она стонет.

– Соси сильнее, да сучка!

Бугу на улицу. Слезы бегут по моим щекам, но я ничего не замечаю. Перед глазами стоит эта ужасная картина. Мне кажется, я умерла. Хочу умереть. Не хочу жить.

В животе, в первый толкнулся мой малыш. Счастье, вдруг, отодвинуло горе на второй план. Я не могу себя убить, я не одна, у меня в животе мой мальчик, я должна жить для него. Глажу по животу.

– Алиса, что с тобой? У тебя вся тушь потекла.

– Мамочка, – бросаюсь ей на шею, – там Ваня… и Вероника… мама, можно я буду жить с тобой? Я не хочу его видеть! Это кошмар!

– Нет, дочь, ребенку нужен отец! Ты ничего ему не скажешь, ради ребенка. Утри слезы и иди улыбайся.

Смотрю не верящим взглядом на маму. И она меня предала. Мне не куда идти, негде жить. Мне придется терпеть.

Заходим с Ваней в квартиру. Не могу смотреть на него, перед глазами стоит та же картина.