Альва подлетела к девочкам и прошептала:

– Фрау Бокель живёт на шоссе Феи-Королевы, в доме двадцать. – Она была так взволнована, что из её облачка на землю падали капли. – Пожалуйста, заберите меня! Я боюсь его, – она кивнула на Боро. – Кроме того, у меня аллергия на троллей.

– Я вытащу тебя оттуда, Альва, – заявила Антония. – Можешь на меня положиться.

По дороге к автобусной остановке Слюн-Дергун откинулся на розовую подушечку и заплакал. Когда они вошли в автобус, он завопил, как изголодавшийся младенец. Остальные пассажиры то и дело на них оглядывались.

Эмми тоже с удовольствием разрыдалась бы, так ей было жаль нечастного червяка. Даже Антония прониклась к нему сочувствием.

– Пожалуйста, прекрати, – успокаивала она его. – Мы заставим Бокеля захотеть вернуть тебя обратно. Даже если для этого нам придётся пойти на шантаж.

– Нельзя заставить человека хотеть что-то всем сердцем, – заметила она.

– Почему нет? – спросила Антония.

– Человек или хочет чего-то, или нет.

– Мы ему не нужны! – громко рыдал Слюн. – И это после сорока пяти лет жизни вместе!

– Сорока шести, – жалобным тоном подхватил Дергун. Из-за волнения обе головы плевались ещё сильнее.

– Ты прав, дорогой мой друг. Сорок шесть лет! И вот теперь он бросает нас на произвол судьбы!

Эмми передала Антонии носовой платок, чтобы та вытерла руку от слюны червяка.

– Помнишь, как прежде наш ворчун Бокель играл с нами в «Найди червяка»? – всхлипнул Слюн.

– Ох, и не напоминай… – сказал Дергун, и обе головы снова громко заревели.

Эмми была в замешательстве. Она не знала, как успокоить Слюна-Дергуна. Нужные слова почему-то никак не приходили в голову.

Свинке-единорогу вздумалось поцеловать Слюна-Дергуна в лобик. При этом она случайно подцепила рогом ручку чужой сумки и солнечные очки другого пассажира.

Дама, которой принадлежала сумка, заявила, что свинка-единорог плохо воспитанна, раз ворует чужие вещи. Тогда свинка добродушно объяснила, что вообще-то сумка ей ни к чему. Тем более эта – она не в её вкусе. Дама в негодовании пересела от них подальше.

И тут Эмми заметила, что во время этой неразберихи червяк упал под сиденье.

– Оставь нас здесь! – рыдал Слюн. – Здесь, под сиденьем в автобусе, нам самое место!

– Ведь нас никто не любит! – трагично воскликнул Дергун.

Свинка-единорог забралась под сиденье.

– Я вас люблю.

– Это ты просто так говоришь, – возразил Слюн, однако его плач стал тише.

– Вовсе нет! – заверила его свинка-единорог. – Вы самые лучшие червяки из всех, что я знаю.

Дергун с сомнением посмотрел на неё:

– А скольких червяков ты знаешь?

– Кроме вас, ни одного, – ответила свинка-единорог. – Но это не имеет никакого значения! – Она подцепила червяка рогом и забралась Эмми на коленки.

Кажется, Слюн-Дергун действительно начал успокаиваться.

– Все смотрят на нас и думают: фу-у, слюнявый червяк! – пожаловался Слюн.

Свинка-единорог повернулась к своей хозяйке:

– Это вовсе не так, правда, Эммочка?

– Конечно, не так, – согласилась Эмми.

Антония протянула червяку уголок носового платка. Дергун смачно высморкался. Эмми подтолкнула свинку в бок, чтобы та продолжила подбадривать червяка.

– Вы намного талантливее, чем думаете, – сказала свинка-единорог.

Слюн-Дергун перестал плакать и смотрел на свинку, жадно впитывая каждое её слово. Эмми выдохнула с облегчением.

– Не сомневаюсь, вы очень добрые, – улыбнулась свинка-единорог.

– Ты нас вообще видела? – поморщился Дергун.

– Слюнявый червяк – это лишь ваша внешняя оболочка, – заметила свинка-единорог. – Гораздо важнее, что у вас внутри.

– А что у нас внутри? – удивлённо посмотрел на неё Дергун.

Свинка ударила себя в грудь:

– Как что? Ваши сердца!

Дергун перевёл взгляд на Слюна:

– У тебя есть сердце?

– Не знаю, – признался Слюн.

Тогда Дергун опустил голову и прислушался.

– А ну-ка, погоди. Там что-то стучит. Может быть, это и есть сердце? Послушай-ка.

Червяки пришли в крайнее возбуждение и принялись по очереди слушать своё сердцебиение.

– Нельзя судить о волшебных существах по их внешнему виду! – заключила свинка и громко хрюкнула.