Терзаемый паршивым предчувствием, я бросил меч назад в ножны и погнал лошадь вперёд. Та ржала и какое-то время сопротивлялась понуканиям. Но стоило мне подумать о том, чтобы вытащить ремень и подстегнуть им упрямицу, она привстала на дыбы и неходя поскакала к опушке.

По мере приближения к пятёрке всадников, давление становилось всё осязаемее. Волосы на голове начали ощутимо потрескивать, вызывая неприятные ощущения. Словно в голову тыкали иголками. Всё это дурно пахло и я лихорадочно искал в памяти что-нибудь из многочисленных военных баек, описывающее похожий случай. Давление росло и вот уже волосы на голове обрели свою волю, шевелясь и изредка потрескивая. Воздух потяжелел, запах грозой и давил на грудную клетку, затрудняя дыхание.

Наконец, лошадка вынесла меня из сочной тени леса и я, проморгавшись от яркого света, обомлел.

Над городом висела мерно пульсирующая ярко-фиолетовая сфера. С каждым её биением к земле ветвились тонкие молнии, под ударами которых город вспухал взрывами камней и кирпича. Сорванные с привычных мест, они медленно поднимались в воздух, стремясь к загадочному шару. Камни мостовых, кладка крепостных стен, деревья, люди, куски фонтанов и статуй, даже вода - ничто не оказалось в силах сопротивляться злобным ударам небесных кнутов. Словно завороженный я наблюдал за этим торжеством смерти и разрушения.

Виены больше не существовало. Гордый и могучий город, стоявший тут больше трёх сотен лет, теперь был чудовищной кучей пыли, валунов, кирпича и дерева, сорванной с насиженного места и висящей высоко над землёй. По огромному кому вывернутого наизнанку города плясали красно-фиолетовые молнии, окутывая его правильной сферой. А в глубине исполинского шара пронзительно мерцало крохотное фиолетовое солнце, непрерывно порождающее новые красно-фиолетовые росчерки. Время от времени молнии срывались вниз и поджигали поля и строения, окружавшие несуществующие более стены. А на месте города зиял котлован ужасающих размеров и идеальной округлой формы, постепенно заполняющийся водой вскрытых подземных источников.

Во все стороны разбегались крохотные фигурки немногочисленных выживших. Пахари, внешние патрули, купцы, ждавшие очереди въехать в городские ворота. Лошади купеческих повозок в панике пытались убраться подальше, беспорядочно несли и переворачивали телеги. Из долины доносился далёкий гул паникующей толпы, но кроме этого ничего не нарушало тишину застывшего леса. Молнии сверкали без грома. Не дрожала земля, извещая о смерти города, с мясом вырванного из земли. Ничего. Лишь нарастающее давление, фырканье чужих лошадей, стук копыт моей кобылы и грохот собственного сердца в ушах.

И звук извлекаемого клинка. Знакомый шелест вывел меня из транса, заставив оглядеться вокруг.

Пока я варился в собственных мыслях, лошадка, простая душа, по инерции пёрла вперёд, посчитав, что в компании с товарками будет безопаснее. И как итог подошла слишком близко к непонятному отряду. Охрана девушки среагировала мгновенно, словно вокруг не происходило ничего необычного, встав передо мной живой стеной. Ближайшие бойцы выхватили клинки и теперь мрачно сверлили меня подозрительными взглядами.

— Ближе не подходить, — угрюмо бросил усатый здоровяк лет пятидесяти и с парой шрамов на лице. Видимо, командир отряда.

— Без проблем, — кивнул я и рявкнул на кобылу. — Тпру, глупая!

Лошадь повернула голову, словно покосившись в немом укоре. А может, мне показалось. С такой хренотенью вокруг мне даже воробей будет казаться странным.

Я показал парням пустые руки и поинтересовался:

— Что за дрянь тут происходит, а?

Охранник неопределённо повёл плечами, мол, знал бы, всё равно не сказал, подозрительная ты рожа.

— Кто таков?

— Ларт, Артель Меча, — коротко ответил я и внимательно оглядел отряд.

Все охранники уже не молоды и явно видывали виды, не менее сороковника каждому. Цепкий тренированный взгляд, подмечающий каждый чих вокруг девушки, руки в мозолях и шрамах. Обмундирование явно казённое, но нашивки и знаки отличия срезаны. К кому приписаны сии бравы парни остаётся лишь догадываться.

Девушка же при детальном рассмотрении резко выбивалась из колоритного строя матёрых вояк. Дорогой на вид костюм с элегантным шитьём, плотно облегающий стройную невысокую фигуру. Удобные сапоги из мягкой кожи отлично подходили для охоты и коротких путешествий, но не для долгого похода. Слегка бледноватая кожа человека, чаще бывающего в помещении, а не на улице, намекала на дворянский статус. Из оружия лишь длинный кинжал на поясе. Руки в тонких перчатках судорожно сжимали сорванный с головы берет, нещадно ломая редкое перо. Длинные чёрно-серебряные волосы жили своей жизнь, шевелясь от витающего вокруг напряжения, которое уже давило тяжёлым прессом. Стоп, чёрно-серебряные? Я вгляделся и с тихим «Твоюжмать!» понял, что девушка стремительно седеет.

— Парни, приведите свою хозяйку в чувство, — бросил я охранникам, строго бдившим за периметром спиной к девчонке, и не видящим, что происходит с их подопечной. — Кажется, у неё шок.

Командир всадников, не сводя с меня взгляда, коротко скомандовал и ближайший воин подъехал к ушедшей в себя девушке, начав её тормошить:

— Госпожа, придите в себя, больше тут нечего делать!..

Я повернулся к тому, что раньше было городом, а теперь облачилось в скорлупу из молний и дыма горящих полей. И после некоторого наблюдения тихо обронил: