Зимовка на хуторе Лисья Нора
На третий день Эрик и Скафтар Сторвальдсоны пошли в лес осматривать ловушки. Гест напросился с ними. Эрик возражал: что, мол, может моряк знать об охоте? Скафтар заметил: вчера ты не вёл такие речи, когда уплетал куропатку, которую добыл моряк. А Гест сказал, что хотел бы чему поучиться у потомственных охотников. Тогда Эрик сменил гнев на милость и разрешил пришельцу сопровождать их. Под ногами только чтоб не путался.
Сперва отправились на берег Эрны, на бобровые плотины. Как и ожидалось, добыча оказалась небогата: две ямы занесло так, что не отрыть, ещё две пустовали, в одной обнаружилась дохлая речная крыса, в другой — помёт и клочья шерсти росомахи. Только в последней лежал окоченевший бобёр, да и тот тощий как жердь. Шкурка, впрочем, сохранилась неплохо.
— Бобёр хорошо ловится по весне, — разглагольствовал Скафтар, — да ближе к осени. К Хаусту [1] как раз у них и жирок, и мех… Я однажды нашёл вот такенного, ну, чисто поросёнок. Помнишь, Эрик? Мать тогда сшила мне воротник на шубу!
— Этот, что ли? — Гест насмешливо подёргал Скафтара за вытертый пегий ворот.
— Не, — отмахнулся средний Сторвальдсон, — это волк. Их тут когда-то было что комаров.
— Тихо вы, — буркнул Эрик, — слышите? Кто-то ревёт.
1
Хауст («Осень»), исл. haustman'adr — шестой и последний летний месяц исландского календаря, 11–18 сентября — 11–18 октября.
Добытчики прислушались. Действительно, сквозь лес летел стрелой пронзительный высокий звук, отдалённо похожий на мычание коровы. Жалобный трубный зов, полный страха и боли. В сосняке нетрудно было определить направление.
— Олень, что ли? — Скафтар на ходу расчехлил короб со стрелами, принялся накладывать тетиву на лук. — Или лосяра попался?
— Ходу, — приказал Эрик, — эх, жаль, лыж не взяли!
В железных челюстях, однако, бился не лось и не олень, а молодая лань. Капкан перебил ей переднюю ногу, причём не так давно. Скотина мычала, плакала и пыталась сбросить ненавистного холодного зверя, но куда там: стальные зубы держали крепко, а цепь, вбитая в пихту, не давала зверю спастись бегством.
— Убери лук, Скафтар, шкуру попортишь! — Эрик достал нож, ухватил лань за загривок и попытался перерезать горло, но животина хотела жить и отчаянно брыкалась, несмотря на рану.
— Да держите её, чего уставились!
Гест не стал её держать, а вогнал скрамасакс в сердце, прервав ненужные мучения. Братья молча переглянулись, изумлённые молниеносным и точным движением. А Гест спросил:
— Ну что, Эрик Охотник? Проверь, цела ли шкура?
— Ты бы прирезал меня, коль эта тварь мотнулась бы, — недовольно заметил Эрик.
— Ни один смертный не погиб от моей руки случайно, — прохладно усмехнулся викинг.
— Ты и человека можешь так ловко подрезать? — наивно полюбопытствовал Скафтар, высвобождая ногу лани из капкана.
— Смотря что за человек, — пожал плечами Гест. — Не всем я дарил лёгкую смерть.
— Скотине подарил, — заметил Скафтар.
— Человек, который ведёт себя, как скотина, не заслуживает лёгкой смерти, — проговорил Гест, всматриваясь в лес, — на то и человек.
— Одногодка, — плюнул в снег Эрик, — заберу его. Хватит с меня на сегодня. Давай сюда бобра и поди проверь остальные ловушки, — с этими словами старший взвалил тушку на плечи.
— Помочь? — предложил Гест.
— Обойдусь, — Эрик зашагал к хутору, оставляя в снегу глубокие борозды.
— Коли мы услышали рёв, — сказал Скафтар, — то Серый и подавно услышит. А то и кто похуже.
— Кто, например? Медведь-шатун?
— Может, и медведь, — Скафтар огляделся по сторонам, — а может, и рысь. Или дикие собаки — много их развелось в последние годы. Может, кстати, и снэфард [2] — редко, но забредают сюда с гор. Вот помню, отец рассказывал, как им такой попался. Отцу тогда было, сколько мне сейчас. Здоровенный был снежный котяра! Дед сам убил его. Копьём грудину пробил насквозь! Потом его шкуру отвези в подарок Хабору конунгу, что сидел в Вингтуне.
2
Скорее всего, имеется в виду снежный барс (норв. sno leopard). В знакомой нам Скандинавии, разумеется, никаких барсов в дикой природе нет, но действие происходит, конечно же, не в Скандинавии.
— Хе! — усмехнулся Гест. — Не то дивно, что у вас водятся снэфарды, а то дивно, что водятся конунги! Нет, многовато всё же королей на севере…
— Хабор был большой конунг и достойный владыка! — обиделся Скафтар. — Он правил не только в Тольфмарке, но и в соседнем Фьёлльмарке, и в Сандермарке до самого озера Гормсэар!
— Нынче в Вингтуне, помнится, сидит Эрленд ярл, и он не родич Хабору, не так ли?
— Кабы не настоял Хруд Хродмарсон, люди на тинге не приняли бы его, — проворчал Скафтар.
— Слыхал я, — примирительно сказал Гест, — что племянник Хабора, Оттрюг Отважный, был достойным человеком и не просто так носил своё прозвище.
— Он пал при Хлордвике, — тихо сказал Скафтар.
— Поверь, это была прекрасная смерть, — столь же тихо обронил Гест. — Жаль, сын не в отца.
На это Скафтар ничего не сказал.
В ловушках больше ничего не нашли, но Гест высказал желание пройтись чуть дальше на северо-запад. Там начинался смешанный лес с высоким подлеском. Скафтар пожал плечами и двинулся следом. И весьма удивился, когда моряк обнаружил на горбике, поросшем можжевельником, логово рыси.